Студия cоциального проектирования 2 ГА. Социальные и благотворительные проекты. Готовые решения и на заказ. » Горячая линия

Благотворительные фонды кричат «Ай-яй-яй!», а между тем...

dvagadm — Thu, 17 Nov 2011 04:56:58 +0000

Недавно, побывав на одной телепередаче, посвященной адаптации детей-сирот, услышал, что только один детский дом Москвы (аналогичная ситуация и в регионах) пускает к себе специалистов, которые работают с детьми-сиротами по особым программам. Добровольцев – всегда пожалуйста, а вот специалистов не всегда. Доброволец, по сути, замещает воспитателя, а вот специалист начинает делать совсем иное, что системе не нравится. И она начинает строить стены, заборы и рыть окопы. – Ай-яй-яй! – кричат специалисты благотворительных фондов, – какие детские дома до невозможности зажатые и закрытые, не желающие идти на сотрудничество! А между тем, детские дома можно и понять.Часто к ним приходят специалисты, бывшие же сотрудники детдомов, ушедшие работать в фонды, и уже с другой мотивацией идущие в учреждение. Но, опять же, идущие, чаще всего, работать только с детьми, потому что на детей-сирот денег дадут, а вот на обучение сотрудников – не всегда. Это даже выгодно, с сиротами можно возиться вечно, поглощая гранты, а в тех же сотрудников часто вкладываться не хотят. При этом разница подхода к работе с детьми, реально вызывают отторжение и зависть у штатных детдомовских сотрудников, у тех, кто каждый день живет с детьми-сиротами. Они понимают, что не могут работать так, как приходящие, и что дальнейшая нагрузка по продолжению проекта ляжет на них. Оно им надо, за те же деньги?

В чем же дело? Естественно в совсем иной мотивации. Сотруднице детского дома надо и силы поберечь, и «окучить» сразу несколько детей, причем не сидящих за партами, и уже через какое-то время нет сил решать новые задачи. Технология работы с ребенком в детском доме выхолощена до предела, уже через какое-то время, тот же молодой специалист, пришедший в детский дом, вырабатывает свою тактику в работе с детьми. При этом перед сотрудником не ставится задачи по привитию адаптивных знаний, да и не знает он, как это делать. Часто в кабинете нет отдельного компьютера, чтобы можно было в сети узнать необходимую информацию, поделиться ею с детьми, нарисовать на схему или алгоритм, провести мозговой штурм и так далее. Чтобы комната, где чаще всего проходят чаепития и просмотр телевизора, могла бы стать офисом для обучения детей. Не для того работает сотрудник, не та перед ним стоит задача. Да и если даже он это будет делать, это никак не отразится на его финансах. Он бы может и хотел, но мешает загруженность.

Не секрет, что по государственной программе, сотрудник детского дома один раз в пять лет проходит переобучение. Ему рассказывают о новых тенденциях работы с сиротами – не оснастив рабочее место, не повысив мотивацию для внедрения всего услышанного и увиденного. Обучение, которое не влияет на дальнейшую трансформацию системы, сложно назвать обучением. Тем более, без дальнейшего сопровождения и поддержки. Вот и приходится детскому дому заниматься имитацией работы по той же подготовке сирот к самостоятельной жизни, открывая комнаты домоводства, фокусируя внимание на умении готовить еду. Работа над формированием личности, которой интересно расти и постигать жизнь, невозможна при скудности ресурсов, отсутствии задачи по выращиванию созидательных детей. Главная задача – довести до выпуска, а там, как карта ляжет.

Приходящие специалисты могут помочь отдельному поколению сирот, но создать системный механизм, который позволял бы самой системе репродуцировать новые технологии работы с будущим детей сегодня, не формируется. Возможно ли изменить это? Возможно, но тогда необходимо, чтобы сама государственная система повернулась лицом к сиротским учреждениям. Дала бы им удочку, повысила мотивацию к работе, что более затратно, потому что рядом с детьми с особыми потребностями должны находиться суперспециалисты. К примеру с детьми, находящимися в трудной жизненной ситуации, в той же Финляндии работает несколько человек, то есть на одного ребенка приходится порой до трех специалистов. Советский подход – одна сотрудница на группу сирот – пора менять. Чтобы специалисты не уходили работать в фонды, дублирующие, по сути, деятельность государства, за его же ресурсы, гранты и спонсорские деньги. Ведь потом попытки адаптировать выросшего выпускника обходятся дороже. До тех пор, пока все так и будет, детский дом будет сидеть в окопе, отбиваться от предложений общества поработать с детьми-сиротами. Потому что его обнажающаяся несостоятельность не позволяет ему самому повысить качество свой работы, потому что он уже в ситуации худой системы, но другой нет, а значит, будет соответствующее образование у сирот и низки уровень подготовки их к будущей жизни, и процент адаптированных сирот. А может все-таки зарыть окоп, выкопанный зачем-то в поле, и начать совместную пахоту нового урожая ради. Качества и количества, как говорил Аркадий Райкин.

Александр ГЕЗАЛОВ, Милосердие.ру

Подборка статей по теме:

Социальный ЕГЭ для детей-сирот

dvagadm — Thu, 20 Oct 2011 05:18:36 +0000

С тех пор, как был создан первый в СССР детский дом, понятиe «минимальный стандарт знаний для дальнейшей социализации» не было введено в обиход. Время было другое, отношение к проблеме адаптации сирот тоже. Считалось, что если ребенок умеет почистить картошку, он уже не пропадет. Но сейчас требования к выживанию в обществе гораздо выше.

Минимальный стандарт социализации для сирот не введен и сейчас, а для того, чтобы он появился, нужны, соответственно, критерии эффективности работы сиротского учреждения. До сих пор ни того, ни другого нет. Государство, как это ни странно, не является основным заказчиком успешной адаптации сирот в будущем, главное — чтобы ребенок жил в детдоме комфортно. Заказчиком по сути является сам ребенок, но он об этом не знает. И часто, когда чиновники приезжают в детский дом, они изучают не качество программ подготовки сирот к самостоятельной жизни, или обучающего процесса, а наличие ручек на тумбочках в спальных комнатах. Это важнее, это влияет на дальнейшие успехи в жизни. И когда сироты уходят в самостоятельное плавание, и уже не могут или не знают, кому выразить свой протест. А между тем, сам детский дом должен быть заинтересован в том, чтобы выпускники становились успешными гражданами, вот только для этого часто не хватает и знаний, и технологий. Детский дом не хочет, чтобы у его стен «тусовались» нереализованные выпускники, тиражируя свой негативный опыт на тех, кто завтра покинет стены учреждения, как это сейчас происходит повсеместно. Каждый директор мечтает об этом, но от реальности такие мечты далеки. Часто, общаясь с директорами детдомов, слышишь от них, что они желали бы усилить работу по подготовки детей к новой жизни, но кроме бытовой комнаты предложить ничего не могут. Не хватает специалистов и ресурсов. А те же спонсоры готовы каждый день дарить телевизоры, а не вкладываться в педагогический коллектив, в повышение его компетентности, а значит успешном будущем своих подопечных.

В советских детских домах адаптация замещалась трудовыми навыками, но все это вторично, первичны знания, которые помогают не только зашивать на лампочке носок, но и встраиваться в общество, не стыдится своего прошлого, знать алгоритмы продвижения движения себя самого вперед. Если это не заложено, выпускник детского дома будет жить по наитию, оперируя тем, что в него вложено или не вложено.

Возможно, детскому дому необходимо и самому принимать креативные идеи относительно создания продуктов, помогающих в реализации программ подготовки сирот к самостоятельной жизни. И в этот процесс могли быть включены и НКО, и те, кто желает улучшить среду проживания сирот. Когда вместо очередной поездки за рубеж, на собрании попечительского совета директор предложил бы создать модель, где те же ресурсы спонсоров можно было бы использовать в работе с будущим сирот сейчас. Создать внутреннюю программу подготовки сирот к социальному ЕГЭ и данный документ (как дневник) мог бы зафиксировать все вложения, которые были произведены в сироту, на выходе из стен детского дома. Не формально, а фактически, чтобы заложенность знаний отражалась в этом документе, который опять же мог бы быть и первым документом, куда занесены первые успехи жизни. Это могут быть семинары, тренинги, оценки по обязательным предметам, успехи в общественной работе, спорте, пользовании компьютером и так далее. Чтобы выходящий из стен детдома выпускник пролистал все то, что ему дали за этот период жизни, чтобы он мог это оценить, поднять в памяти те знания, которые давались ему в течение времени жизни в детском доме. Да и сам коллектив детского дома, на основании последнего экзамена, мог бы понять, что еще не сделано для того, чтобы интеграция была более успешной. Взвесить все пройденное, учесть ошибки и недочеты и скорректировать свою образовательную и воспитательную работу. После чего появляется и методическая база, и проекты, и возможность привлечь новые ресурсы, в том числе и НКО, бизнес для создания новых программ подготовки детей-сирот к самостоятельной жизни. Да и самим детям будет интересно получить на руки оформленное в бумаге свое прошлое, к которому они по-разному относились. И, как говорится: как поработали, так и поели. Значит, уже есть с кого спросить, в том числе и с самого ребенка. А так: что-то в него вложили, а что — часто он и не помнит, и винит в этом весь свет. Потом. Нужно чтобы ребенок-сирота знал не только как выглядит рыба, но и как выглядит удочка, благодаря которой у него всегда будет рыба.

Александр ГЕЗАЛОВ, Милосердие.Ру

Подборка статей по теме:

Что такое детдомовский игнор?

dvagadm — Tue, 13 Sep 2011 04:05:12 +0000

В детских домах много технологий, которых не встретишь в жизни. Много внутренних техник выживания, которые создают сами дети или сотрудники. Сегодня я хотел бы рассказать об одной такой, часто встречающейся в работе с сиротами. Игнор — так кратко называют его сами дети — игнорирование субъекта для достижения той или иной цели. Игнор, чаще всего, — молчание с тем, кто провинился, или не так себя повел. Молчание для многих детей, привыкших двадцать четыре часа в сутки говорить, крайне жестокое наказание. Потому что в детском доме больше говорить не с кем, кроме тех, кто против тебя молчит.

Гнетущее молчание подталкивает ребенка либо сдаться, либо уйти в побег. Практически каждый выпускник детского дома подвергается такому воздействию.Часто добровольцы не могут увидеть, что в той или иной сиротской группе произошли очень важные события. Одна группа воспитанников игнорирует либо другую группу, либо кого-то одного. Причем игнорировать могут ребенка не только из своей группы, могут включить игнор и для детей из других групп. Нередко под игнор попадают и воспитатели, любой сотрудник детского дома может быть подвержен этой процедуре. Заметить игнорирование кого-либо может только опытный глаз: либо бывшие выпускники, либо сами сотрудники, которые в этот процесс не вмешиваются, так как это считается частью воспитательной работы. Часто и сами воспитатели пользуются данной опцией, чтобы решить вопрос с тем или иным воспитанником. Когда все методы воздействия на него испробованы, они могут включить игнорирование, причем в этом могут принять участие и дети. Это зависит от того, насколько они лояльны к тому или иному воспитателю.

Технология игнорирования в сиротских учреждениях имеет давнюю историю. Появилась она сразу, когда появились детские учреждения, как часть воспитательной работы. Это очень действенное оружие, чтобы придать импульс для решения той или иной проблемы. Игнорирование может быть длительным и не очень, в зависимости от того, как будет вести себя те, или тот, против кого дружат. Порой в игнорирование втягивают и тех, кто не имеет отношения к конфликту, зачастую локальному. Но подключение дополнительного ресурса придает игнорированию определенный вес. И чем больше сил в этом задействовано, тем лучше. И хуже для того, против кого направлено это довольно грозное оружие. Участвовать в игнорировании может даже директор детского дома. Все зависит от проступка воспитанника и близость к директору той или иной игнорирующей группы.

Молчание против одного, или группы против группы, чаще всего проистекает из конфликта, связанного с распределением ролей, ресурсов или привязанностей. Когда дети спорят за главенство в отношениях не только между собой, но и воспитателями, и даже добровольцами. Игнор может быть длительным, так и скоротечным. Он часто предвосхищает и более жесткие меры по решению конфликта, начиная от подбрасывания краденых вещей, и даже драки. Все это часть большой жизни детского дома. Ее суть и мякоть.

Приходящий в детский дом человек должен осознавать, что он может не только быть предметом появившегося внутридетдомовского игнора, но и тем, кто может его предотвращать. Для этого нужны знания, опыт, и умение не только самому выходить из конфликтов, но и учить этому детей, чтобы решение проблемы не сводилось к игнорированию. Потому что в реальной жизни потом это не только не работает, но и вредит выпускнику, так как в мире правят другие законы разрешения конфликтов и споров: диалог и понимание. Чтобы подобные «знания» оставались в стенах детского дома. А выпускник выходил со стремлением не «игнорить» всех и вся, а искать контакта и уважения к любой встречающейся личности.

Александр ГЕЗАЛОВ

Подборка статей по теме:

Разобщенность, недостаток информации и другие проблемы системы социальной адаптации воспитанников детских домов

dvagadm — Wed, 06 Jul 2011 04:07:05 +0000

На днях Министерство образования России провело всероссийский семинар-совещание, посвященный теме адаптации выпускников детских домов и школ-интернатов. На него приехало более ста сорока специалистов из разных уголков страны – сотрудники детских домов и интернатов, преподаватели, прокурорские работники, общественники. Так как совещание было неформальным, возможность высказаться была и у тех, кто выступал с трибун, так и у тех, кто сидел в зале. Главным модератором совещания выступила Галина Владимировна Семья, известная по работе с детьми-сиротами, автор множества книг и публикаций на тему их адаптации.

Выступления показали региональную специфику помощи выпускникам. Небогатые субъекты РФ чаще всего демонстрируют иную систему взаимодействия, нежели те, в которых есть градообразующие предприятия и более мощная социальная инфраструктура. Что не гарантирует качества работы. Ведь известно, что с сиротами чаще работает не общая технология, а личные контакты и привязанности. В малых городах они гораздо теснее.

Выступающие рассказывали о разных подходах к решению острого вопроса. Многие говорили о том, что часто создают и создавали модель помощи сиротам интуитивно, исходя из доступных ресурсов, часто из собственных. Нередко этих ресурсов не хватает. Дело в том, что отсутствует единый государственный стандарт, по которому было бы можно реализовывать программы помощи и поддержки выпускников, закон, который бы регламентировал деятельность ответственных лиц за качественную адаптацию. А ФЗ «О дополнительных социальных гарантиях детей-сирот и оставшихся без попечительства» от 1996 года, не отражает реалий. К примеру, многие дети не получают жилье, потому что органы местного самоуправления не выполняют 159 ФЗ. Ответственность за неисполнение фактически отсутствует, часто ответственного лица просто нет, или он выполняет свои обязанности только по сигналу.

Ответственность за решение проблем выпускников в ряде случаев на себя берут директора сиротских учреждений, готовые вести данную работу. То есть люди есть, а закона нет. К примеру, в том же Питере работу по социализации сирот передали в центры по работе с семьей и пожилыми людьми, что сразу вызвало массу вопросов, потому что известно, что сироты вообще никуда не ходят за поддержкой. А тут малознакомый для них институт.

Горячо защищали свои модели поддержки выпускников сиротские учреждения, считая, что кроме них никто не может оказывать качественную помощь. При детских домах открывают социальные гостиные, центры по поддержке выпускников. То есть вся жизнь выпускников опять протекает возле стен детского дома, они, как и прежде, остаются зависимыми от этого ресурса. Верно ли это — однозначного ответа не было найдено. Но сиротские учреждения искренне считают детей своими, поэтому и стараются для них больше, нежели те же НКО или органы опеки.

Общественники же показывали опыт, которые также оторван от сегодняшней действительности. Часто их программы пытаются закрыть брешь, образующуюся после того, как сирота покинул стены детского дома. Но часто они создают такие модели взаимодействия, где участие выпускника минимизировано, где за него все будет сделано, пройдено, озвучено. В некоторых регионах благотворительные фонды вообще заместили собой государственные функции исполнения даже имеющегося законодательства. Создана модель, при которой уже государство становится зависимым от деятельности той или иной НКО. Что также в корне неверно, потому что замена деятельности одних другими приводит к деградации социальной системы, на которую государство выделяет огромные ресурсы. Пока данная тенденция присутствует в ряде регионов и к чему это приведет, уже ясно. Через какое-то время у фонда сменятся приоритеты работы, и заниматься выпускниками будет некому. Это чисто российский феномен, от которого необходимо отходить, иначе государственная система совсем перестанет выполнять перед сиротами свои обязательства. Были доклады и откровенно«для галочки», когда представители того или иного региона просто зачитывали реферат о том, как должна вестись работа с выпускниками детских домов, но как она ведется на деле, рассказано не было.

В целом можно говорить о том, что совещание позволило увидеть самые слабые места системы адаптации сирот и понять, что необходимо делать уже сейчас. Например, создать единый информационный ресурс, где бы было можно увидеть опыт работы в других регионах. Методическая база, которую уже начали формировать, и часть книг и методической литературы были презентованы участникам в самом начале семинара. Межведомственная разобщенность также была отмечена как одна из самых важных проблем. Хромает и подготовка кадров в детских домах, ответственных за подготовку сирот к взрослой жизни, фактически нет специалистов, которые могли бы выполнить этот социальный заказ. Нельзя сказать, что как таковая система адаптации отсутствует, но она могла бы быть еще лучше, еще качественнее и эффективнее — об этом говорили все участники совещания. И желали, чтобы адаптация детей-сирот происходила не так болезненно, как это часто бывает, чтобы выпускники детских домов становились полноценными гражданами общества. Чтобы на них не смотрели как на изгоев, а видели в них людей.

Александр ГЕЗАЛОВ

Подборка статей по теме:

Правда, что радио может помочь в адаптации детей из детского дома?

dvagadm — Thu, 05 May 2011 18:19:33 +0000

Сравнивая детей-сирот нынешнего и в прошлых поколений, понимаешь, что у нынешних сирот гораздо больше возможностей для развития и получения информации. Эта разность приводит к тому, что нынешние сироты очень отличаются от своих предшественников. Чем шире доступ, тем меньше требуется личного труда и участия. Тем выше градус иждивения. Щедрые подарки в виде дорогих плееров, плазменных телевизоров, интернет-подключений, телефонных гаджетов. Дети имеют возможность выезжать на экскурсии не только по Золотому кольцу, но даже бывать за рубежом. Щедры спонсоры. Столько благ не получает никто: ни многодетные, ни дети с ограниченными возможностями. Но часто такая щедрость губительна для детей-сирот, поэтом лучше всего оказывать помощь с разумением, не созидать в сиротах иждивения в квадрате. Вот и задумываешься о том, что же могло помочь сиротам моего поколения выстоять в жизни?

В нашем детском доме был один черно-белый телевизор и ковер, который таскали по этажам впереди проверки. Одежда была отнюдь не та, которую хотелось бы носить. И как вырасти личностью среди нищеты, узкого кругозора, низкой информированности о жизни за забором? Сейчас в детских домах действуют разные программы подготовки, компьютерные классы, школы домоводства, походы в учебные заведения. К детям приходят добровольцы. Много чего делается, чтобы дети вышли в мир подготовленными. Хотя многие из этих проектов не работают, если сами дети не принимают участия в самоподготовке к будущей жизни. Просто они о ней мало знают.

Мне хочется рассказать о том, что повлияло на мою подготовку к самостоятельной жизни. Вернее об одном ключе, который открыл мне дверь в мир. Ими стали советское кино и радио, о втором мне бы и хотелось поведать поподробнее.

Радиопроводка у нас в детском доме по нормам была, но включалось радио только по утрам, чтобы разбудить нас. Гимн СССР мог поднять кого угодно. Но затем радио выключалось, и вспоминали о нем только на следующее утро.

Но мне очень, не знаю почему, хотелось иметь личное радио. Купить приемник не было никакой возможности, это было очень дорого. Добровольцы-комсомольцы тогда приезжали только поиграть в футбол и попеть песен. Правда, один старший товарищ как-то заставил всех собирать бутылки и банки, а потом купил себе дорогой катушечный магнитофон с радиоприемником. Возможно, некий внутренний протест привел к тому, что я решил потом организовать для себя индивидуальное радиовещание. У городской почты стояли телефонные будки, и я выкрутил оттуда мембрану наушника. Выдернул на одном из этажей провода, протащил их до своей кровати. Затем спустившись в мастерскую к нашему прекрасному мастеру по дереву, который дал материалы, я сам изготовил коробочку, просверлил в ней дырочки и поместил туда украденную из телефонной будки мембрану. Собрав незамысловатую конструкцию, спрятал ее под подушку. И каждый вечер перед сном слушал радио.

Возможно, из-за того, что я хорошо знаком с радиоформатом, никак не принимаю современную манеру вести радиопередачи — хамскую, безликую, часто пустую. И поэтому максимум могу себе позволить радио «Джаз» и «Классику».

Тогда же было много песен военной тематики, которые уже потом я выучил наизусть. Особенно нравились песни в исполнении Утесова, Бернеса, Шульженко, Серебренникова, Ножкина, Николая Бельды и других. Мне очень нравились песни военных лет: «Темная ночь», «Катюша», «Эх дороги», «Огонек», «Синий платочек», «Смуглянка» и многие другие. В советское время по радио вечером шло много разных программ, и звучали песни Пахмутовой, Добронравова, Резника, Туманова, Таривердиева, Александра Зацепина, Александра Флярковского, Арно Бабаджаняна, Максима Дунаевского, Владимира Мигули, Александра Морозова. В вечернее время шли радиоспекталки, хорошие и поучительные. На всю жизнь я помнил голоса актеров, кого-то из них я потом узнал, а кого-то никогда не увидел на экране: Евгения Лебедева, Ролана Быков, Аркадия Райкина, Ростислава Плятта, Рину Зеленую и Татьяна Пельцер.

Когда наступала ночь, я доставал из-под подушки свое чудо-радио и слушал программу «По волнам нашей памяти». А утром слушал «Утреннюю зорьку».

Когда почти все телефоны-автоматы лишились мембран, в детский дом пришла милиция. Узнав, куда идут эти самые мембраны, у нас не стали их отбирать. Но то, что мы крючком внимали из телефонов двухкопеечные монеты, милиционеры безоговорочно осудили, и попросили нас не «снимать» из монетниц деньги. Мы согласились. После чего никто деньги уже не снимал. Потому что под каждой детдомовской подушкой было свое радио, открывающее незнакомый мир. И когда мембраны в будках заменили, никто из нас уже их не вынимал. Так в детском доме появилась радиотрансляция жизни других людей. Слушая о жизни которых, стать худым не хотелось. Тем более много было программ о Великой Отечественной войне.

Спустя время я понял, что многое в жизни принял, подметил, подслушал на радиоволнах. Это и позволило обойти многие углы. К сожалению, современное радио этого дать не может и, наверное, уже никогда не сможет. Возможно, для нынешних сирот слушать радиопрограммы, приложив к уху нехитрый прибор, могло бы быть тоже крайне полезным. Хорошо бы, если бы в стенах детского дома создавались такие проекты, в которых дети могли бы создавать радиопередачи о себе, а также услышать то, что им сложно увидеть и услышать за забором детдома. Мне это удалось. Спасибо радио за это.

Александр ГЕЗАЛОВ, Милосердие.Ру

Подборка статей по теме:

Александр Гезалов в радиопередаче «Фома»: как правильно помогать детям-сиротам

dvagadm — Fri, 15 Apr 2011 07:57:22 +0000

Как нужно и как не нужно помогать детям в детских домах? О каких подводных камнях должны помнить усыновители? Может ли выпускник детского дома адаптироваться к самостоятельной жизни, и что для этого нужно? В гостях у Аллы Митрофановой — общественный деятель, публицист, выпускник детского дома Александр Гезалов.

Подборка статей по теме:

Почему добровольцы не хотят учиться?

dvagadm — Mon, 28 Mar 2011 06:27:59 +0000

Довольно часто встречаясь с добровольцами многих НКО, в том числе и церковных, я натыкаюсь на острые штыки, когда речь заходит о профессионализации той или иной общественной структуры. А ведь вопрос-то касается эффективности деятельности НКО, его влияния на тех, кем оно занимается и на среду около них. Руководство НКО и сами добровольцы часто идут по иному пути. Они и слышать не хотят рекомендации и советы о профессионализации, потому что считают, что это нарушает их свободу выбирать ту или иную работу. Такое вмешательство приводит к обрушению удобных и комфортных устоев. Но они не учитывают что их традиционная деятельность может быть даже вредной. И успокаивают себя девизом: делай дело и будь, что будет.

Нередко добровольцы становятся заложниками деятельности НКО, не собирается решать тот или иной социальный вопрос, а живет тем, что реализует добровольческие желания, хотения. В этом случае желания и хотения важнее всего: решения проблемы, самообразования, апробированных технологий, уже имеющихся положительных опытов. Добровольческое желание создает среду делающих дело, но не меняют ту или иную систему. Такое тусовочное НКО создает больше видимость, нежели деятельность.

Добровольцы довольствуются исполнением того, что им предлагают, часто слепо идут исполнять то, что на самом деле не всегда эффективно, хоть и эффектно. Конечно, придя в организацию первый раз, доброволец не может знать все и начинать всем советовать, что и как надо делать. Но беда в том, что даже постоянные добровольцы зачастую мало интересуются историей и сутью проблемы, которой занимаются, получением более широких компетентных знаний, информации об изменениях в той или иной социальной среде, о законодательстве в этой сфере и т.д.

У многих добровольцев нет знаний о других НКО эффективно работающих в общественном секторе. Они не знают специалистов в этой области, с трудом могут назвать экспертов и признанных спикеров темы, у них нет авторитетов, к которым они могли бы обратиться. Нередко лидеры некоторых НКО считают, что вообще не надо обучать добровольцев — получаемой ими практики достаточно. Какую-либо систему подготовки добровольцев можно встретить крайне редко. Если и есть что-то под этим названием, чаще всего обучение подменяется предлагаются встречи с психологами, но есть вопросы, требующие технологического рассмотрения, обсуждения и т.д. Добровольцу нужны новые технологии в работе с теми, кого он опекает.

Вопрос выгорания добровольцев связан и с тем, что начавший сомневаться в своей деятельности доброволец так и не находит возможности развеять свои сомнения новыми знаниями, он работает «по накатанной», выгорает и теряется. Часто бывает и так, что через некоторое время, пытаясь самосохраниться, он навсегда уходит из добровольчества. Вины его в этом нет вовсе. Его беда в том, что он не получил должной поддержки.

НКО, не обучающих своих добровольцев, к сожалению немало. Но для того, чтобы более глубоко начать решать ту или иную социальную проблему, необходим совсем иной подход. Часто ли добровольцы имеют возможность получить дополнительные знания и навыки, кто может дать им такое обучение? Не редко этим занимаются те, кто никогда не работал в общественном секторе, теоретики. А методические пособия можно пересчитать на пальцах одной руки. Много ли есть общественных организаций, которые готовы предоставить услуги тем же НКО, чтобы их добровольцы становились более образованным и эффективными? Такие ресурсные центры в России можно пересчитать по пальцам.

Принимая в штыки те или иные предложения и программы, добровольцы наглядно показывают не только свою неготовность двигаться вперед, но и конформизм в желании сохранить свободу и иллюзии, позволяющие им делать то, что он хочет. Но полезно ли это убеждение? Ведь принимая в штыки то, что могло бы помочь повысить качество и эффективность своего труда, добровольцы возможно навсегда лишат необходимой помощи тех, ради кого они трудится. А пока… штыки примкнуть, новшества грядут.

Александр ГЕЗАЛОВ, Милосердие.Ру

Подборка статей по теме:

Постинтернатное сопровождение: пять лет успешного опыта

dvagadm — Mon, 28 Feb 2011 19:44:34 +0000

Пять лет назад, создавая Клуб выпускниц детских домов, мы не думали, что эта форма будет так востребована в регионах. Когда мне задают вопрос: та ли это форма работы, я рассказываю об опыте, который накопился за эти годы.

Многих из сирот мы знали более десяти лет, работая в стенах этих учреждений, поэтому вопрос начального контакта отпал сам собой. Надо было только оставить контакты Клуба директорам детских домов, чтобы они могли передавать выпускницам на выходе из стен учреждений. А потом уже и это не понадобилось: сарафанное радио у выпускников работает не хуже сельского. В Клуб стали приходить девушки, которые о нем узнали из уст тех, кто уже в нем был и понимал всю его ценность: общение, контакт, дружеские отношения. Координатором сбора всех является Настя — молодая мама, работающая на стройке маляром.

Мы думали, где и при ком создать это сообщество, форма должна соответствовать содержанию. Это мы часто встречаем в регионах: живет и здравствует Центр адаптации для детей-сирот, в котором созданы все условия, а дети туда не идут. Нет доверия, контакта, мобильности. Наш Клуб был любезно принят социальным Центром «Попечение». Его руководитель протоиерей Андрей Верещагин сначала сам вник в проблемы выпускников детских домов, а затем подключил к этой работе и других священников. Нам повезло, что некоторые из них сами выросли в детских домах и их понимание ситуации, в которую попали выпускники, гораздо лучше, нежели у стороннего пусть и доброго человека. И то, что Клуб базировался при православном храме, позволило нам решать многие вопросы при участии, в том числе и прихожан, которые отзывались на акции по сбору кухонной и иной утвари.

Так получилось, что костяком Клуба стали выпускницы детских домов, имеющие на руках детей, и они сами назвали его «Мама и дитя». То, что в клубе собрались именно выпускницы — произошло само собой, изначально мы планировали Клуб выпускников, потому что осознавали, что проблемы после выхода из стен детского дома испытывает большинство детей-сирот.

И юноши, и девушки, вышедшие из стен детского дома имеют много проблем, но выпускницы детских домов часто рожают через некоторое время после выпуска. Это объективная ситуация, поэтому вместо создания дорогостоящих Центров адаптации, мы решили создать сообщество людей, которые имеют общую историю и желают вместе преодолевать возникающие трудности. Мы учли и то, что часто выпускницы остаются с детьми на руках совершенно одни, порой без жилья, работы и поддержки близких.

Среди выпускниц нередки отказы от детей, потому что они просто неспособны понести эту ношу, или пугаются от мысли, что им придется нести ответственность за другого человека. В нашем клубе, если выпускница идет в роддом, то для нее открывается личная программа сопровождения. Мы знаем, что поддержка в этот период для нее важнее всего, ее посещают и поддерживают и уже те, кто проходил это, посещали и поддерживали тех, кто недавно стал мамой. Часто выпускницы стесняются друг друга, и намеренно теряют связь, чтобы не показывать другим, как протекает их жизнь. Мы постарались создать среду, в которой они бы чувствовали себя комфортно и уютно и не стеснялись бы возникших обстоятельств.

Встречи в рамках Клуба происходят несколько раз в месяц. На них решаются в первую очередь бытовые проблемы выпускниц, проводят консультации сотрудники центров занятости, органов опеки, кадровых служб, министерства образования, юристы, психологи и даже повар. Все те, к кому часто не могут дойти сами выпускницы. Естественно, большую работу ведут и священники храма, предоставляя возможность поговорить о трудностях, которые возникают у сирот в самостоятельной жизни. Помимо этого, пожелавшие крестить детей, могут это сделать, многие пожелали и повенчаться.

За чашкой чая мы решаем разные-разные вопросы. Случается самое разное. Например, одна из выпускниц скончалась от онкологии. Ответственность за ребенка на себя взяла ее сестра, также бывшая выпускница детского дома.

Имущественные вопросы решаются, в том числе, и силами выпускниц, которые обмениваются между собой тем, что у них есть. И когда та или иная выпускница, все же добивается по суду жилья, поиск диванов и кроватей идет, в том числе, и через газеты бесплатных объявления. Многие выпускницы решили свои имущественные вопросы именно так.

Надо сказать, что в Клубе работают несколько правил. Выпускница обязательно должна устроиться на работу, иначе в дальнейшем она не сможет получать помощь. К тому же мы имели возможность устраивать некоторых выпускниц трудиться в организации, которые были готовы их принять. Банк данных таких организаций всегда под рукой.

Надо сказать, что помимо обучающей и подготовительной работы, в клубе отмечают и всевозможные праздники, дни рождения детей, самих участниц. Прихожане храма принимают в этом активное участие и у нас всегда есть возможность поздравить того или иного ребенка небольшим подарком. Посещают члены клуба и кинотеатры, музеи. Домоседство — одна из проблем многих выпускников. Отсутствие опыта отдыха является трудностью для тех, кто прошел интернатную систему.

И все же, главной целью Клуба лично я вижу ситуационную работу. Оказание помощи советом и консультацией. Выстраивание такой формы общения и контакта, при которой выпускницы и выпускники детских домов старались бы решать возникающие трудности самостоятельно, умели понять и принять проблему, оценить пути ее решения и имели бы желание ее решать. Чтобы они умели использовать ресурс не для постоянного его использования, а для старта, который позволит идти дальше. Безусловно, для этого необходимо, чтобы рядом с выпускниками были люди, которые не будут созидать в них иждивение, а будут грамотно вести их к самостоятельности. Не станут для них вечным костылем, а окажут только ту помощь, которая требуется. Не более того. Ведь главное в работе с выпускниками сиротских учреждений, чтобы они чувствовали себя частью общества и не пропадали в нем поодиночке.

Справка: Клуб выпускниц «Мама и дитя» был создан в 2006 году, при храме святой Екатерины в Петрозаводске. Всего в Клуб входит сорок выпускниц. Нынешний руководитель клуба иерей Григорий Михневич. Координатор диакон Дионисий Битарашвили. Ни одна из выпускниц не сдала ребенка в детский дом, 98 % выпускниц работают. Жизнь продолжается.

Бывший руководитель Клуба «Мама и дитя», шеф-редактор сайта «Успешные сироты РУ», Александр ГЕЗАЛОВ

Милосердие.Ру

Подборка статей по теме:

«Подскажите детский дом, куда можно было бы завезти жизненно важных предметов...»

dvagadm — Wed, 23 Feb 2011 07:41:54 +0000

На днях, некий молодой человек, в фейсбуке обратился к посетителям с просьбой подсказать детские дома, недалеко от Москвы, куда было бы можно завезти жизненно важных предметов. И просьба стала кочевать от одного посетителя к другому- надо же поощрить неожиданно возникшую спонсорскую чесотку, которую продвигает некая НКО (некоммерческая организация), считая это продвижение — благом для сирот. Чаще всего жизненно важными предметами являются: плееры, плазменные телевизоры, скутеры, шкафы, тумбочки, паласы, поездки зарубеж и т.д. В общем, все, что делает детский дом лучше, привлекательнее, интереснее для сирот. Но все же, самый хит — это под любой праздник привезти в детский дом конфеты, и чем больше, тем лучше. Недавно, один известный магазин рассказал, что готов на 23 февраля передать сиротам сто килограмм конфет, даже дав название этой акции (что-то вроде «все лучшее детям», конфеты, как все лучшее, что можно отдать сиротам). А еще один фонд пошел еще дальше — он вообще решил построить в детском доме скалодром на деньги спонсоров, которым нужен быстрый эффект. Многие скажут, «чего тут плохого, сиротам очень нужен скалодром, чтобы учится выживать в обществе».

Безусловно, детский дом можно сделать свершенным и привлекательным, чтобы там были и скалодромы и плазма, джакузи т.д. И тогда туда с удовольствием будут сдавать заботливые родители своих детей, и пойдут жить дети из семей, которые никогда не видели скалодрома. Таких детей уже не то, что не вернешь в семью, они туда же будет сдавать и своих детей, ведь в детском доме «Так весело и интересно». Но... это будет последнее в их жизни счастье, так как все самое лучшее в жизни у них будет только в детском доме. Ведь, как следствие, дети будут иметь испорченное зрение от просмотра плазмы с расстояния сорока сантиметров, автоматом полученные тройки в школе, кариес от подарков и т.д. А вот чтобы лечить этот кариес у сирот, у НКО с трудом находятся средства... Кто все это поощряет? Все мы.

Поощряют это те, кто поощряет спонсорскую «чесотку», которая проявляется у спонсоров иногда, когда вдруг, увидев репортаж о несчастных сиротах, которых вывели на Красную площадь, спонсору тоже хочется кому-то помочь. НКО часто не хочет, да и не может доказать зачесавшемуся спонсору, что сиротам надо совсем иное: семья, знания, успешность при попадании в общество. НКО, поощряя спонсорскую чесотку, тем самым показывает, что и им нет дела до сирот, потому что на сайте должны быть выложены фотографии, как и чем обогрели тех, или иных деток. Ответственно ли это? Становятся ли от этого умнее и понятливее спонсоры?

В тысячный раз надо сказать, что все проблемы сирот начинаются после того, как они покинули стены детского дома. Где уже нет ни добровольцев, ни спонсоров, ни плазмы. А теперь дует ветер проблем, которые нужно преодолевать без жилья и образования, умения говорить и искать работу, думать о будущем дне. Все это никак не развито в голове ребенка из детского дома. И именно тут у них начинается настоящий скалодром, где они без страховки полученных знаний и компетенций лезут в свое будущее, вспоминая, как было хорошо в стенах детского дома. И когда те, кто помогает сиротам в адаптации после детского дома, говорят о том, что сироты плохо идут на контакт, становится ясно, что привыкшие к безмерной «любви» дети, не принимают помощь и поддержку от людей, у которых есть желание помочь советом и координацией. Потому что мерилом отношения к себе видят только то, что есть в приехавших джипах и руках добреньких людей.

Когда это закончится, сказать сложно, видимо тогда, когда ответственность фондов и НКО будет выше отчетов о том, как обогрели и «спасли» сироток, построив очередной в детдоме скалодром.

А.Гезалов, Сиротинка.Ру

Подборка статей по теме:

Александр Гезалов: «На самом деле выпороли не директора, а всю систему»

dvagadm — Fri, 04 Feb 2011 14:43:20 +0000

В связи с павловской историей хочется отметить два момента. Во-первых, информационный прорыв (когда все узнали об условиях содержания детей в интернате, когда власть не смогла не отреагировать) совершили не НКО, окормляющие этот детдом, а неравнодушная мамочка. Она разместила в интернете фотографию истощенного ребенка, привезенного из интерната в одну из больниц. Почему вот отдельно взятая мамочка смогла, а НКО и кучи уполномоченных по правам прав детей не смогли?

Второй момент. На самом деле выпороли не директора, а всю систему. Вот только системе этой порка как слону дробина. На место уволенного директора прийдет другой, сама же система не уходит, она самосохраняется. И, видимо, еще долго будет так же «работать». Вот только в следующий раз такой доброй мамочки уже не окажется.

Вообще странно слышать об общественной победе в отдельно взятом детском доме. Это говорит о незрелости общества. На самом деле не должно быть иной формы воздействия на такую систему кроме как ее ликвидация. И уж точно – не поддержание ее силами добровольцев благами спонсоров.

Мало кто в нашем обществе может даже помыслить, что такое возможно. В том числе и НКО. Вот в Павловском доме-интернате директор выгнала добровольцев – это опять показывает всю несостоятельность НКО, ее слабое влияние на систему, которая принимает из рук НКО только то, что ей надо. А стоит общественникам пойти дальше, система прячется в ракушку.

Как сделать так, чтобы в современной России происходили не порки системы, а она менялась, чтобы изменялась ментальность тех, кто изымает детей из семей и передает их в нечеловеческие руки государства?

Общество и государственные мужи должны понять простую истину: ребенок не может жить и выживать там, где он никому не нужен и его не любят. Нужно перейти от стихийной и эмоциональной помощи к требованию, именно требованию исполнения законов. Законов, не позволяющих кому бы то ни было посягать на права ребенка жить в человеческих условиях, иметь семью и иное к себе отношение.

Пока этого не произойдет, в России будет слышна порка, то тут, то там, где громче, где тише. И никаких улучшений.

Истчник: Журнал «Филантроп»