Современное образование переживает период реформ и поиска новых оснований. В этой кудряшке я бы хотел обсудить ряд тезисов замечательного отечественного психолога Лидии Ильиничны Божович, посвященных образованию. Тезисы взяты из статьи «Психологический анализ формализма в усвоении школьных знаний», которая был написана в далеком 1945 году, но они абсолютно актуальны и теперь. Понимание и осмысление этих тезисов, на мой взгляд, может стать одной из предпосылок разговора о качестве и содержании современного образования.

Итак, первый основополагающий тезис Л.И. Божович: «задача обучения заключается в том, чтобы сделать приобретаемые в школе знания внутренне необходимыми для ребенка, тесно связанными со всей его личностью и научить его видеть за системой школьных знаний реальную действительность».

Получается, что задача школы не просто обучить ребенка русскому языку, математике и географии, а для чего-то еще сделать эти знания «внутренне необходимыми, тесно связанными со всей его личностью».

Для чего это надо? Как понимать: знания, тесно связанные с личностью ребенка? А что, если ребенок знает на отлично всю школьную программу, это еще не образование?

Между формально усвоенными знаниями и настоящим образованием, с точки зрения Л.И. Божович лежит огромная пропасть, внешне незаметная. Поясню на примере. Человек в автошколу, сначала теория, потом – практика. Начал учить ПДД. Просто зубрить – скучно и неинтересно, начал разбираться в принципах. Понял что-то из основ, начал проходить тесты. В результате отвечал процентов на 80 вопросов правильно.  То есть знания на хорошую четверку получил и усвоил. И если бы позанимался еще немного, то знал бы все на «отлично», и тест в ГИБДД бы сдал (20 вопросов, 2 ошибки).

А потом этот же человек сел за руль, и понял, что все вызубренные, книжные знания в реальной ситуации никак помочь не могут. Оказалось, что в его голове картинки из билетов отдельно, а реальная дорога и реальное принятие решений – отдельно. И ему пришлось заново разбираться в билетах, но это было уже совершенно другое знание, и совершенно другое изучение, и совершенно другой результат.

Во-первых, человек мотивирован, он изучал ПДД всем телом, потому что от того, какой ногой какую педаль нажмешь или не нажмешь на красный сигнал светофора зависит в лучшем случае здоровье, а в худшем – жизнь.

Во-вторых, человек присваивал знания правил дорожного движения не в виде набора равнозначных тезисов, в виде целостной системы, связывающей поведение различных участников дорожного движения в одну стройную систему. В первой «серии» (до практических занятий) обучения для него не было приоритетов, а были только последовательности: пдд 1.1., пдд1.2. и т.д. Во второй «серии» он явно начинал с тех тем правил, с которыми сталкивался – в первую очередь правила проезда перекрестков, затем трогания, остановки, разметка и т.д.

В-третьих, когда человек решает задачки в книжке – он учит и вспоминает, а когда решает задачи на светофоре начинает думать и анализировать, в жизни он должен был самостоятельно принимать решение и нести за него полную ответственность.

В-четвертых, человек начал по-другому видеть дорогу: за нагромождением массы движущихся объектов (в первой серии – «теоретическое изучение»), после изучения правил «за рулем» он начал видеть сложнейшую взаимосвязанную систему, правила, которые регулируют движения массы машин и пешеходов, начал видеть тех, кто соблюдает правила жизни этой системы, и тех, кто не соблюдает.

В результате изучения ПДД за рулем они становятся частью человека, очками, через которые он смотрит на мир, принципами мышления и почвой для анализа, как на дороге, так и вне ее. И это пример образования, которое необходимо в современном мире, то образование, о котором говорит Л.И. Божович.

Провокационный тезис о ЕГЭ. Что измеряет этот инструмент? Знание определенной предметной области. Однако он не измеряет, стало ли это знание частью личности ученика, связано ли оно с другим знанием, видит ли ученик окружающую его реальность через призму этого знания? На примере знаний ПДД видно, что как водитель, ни разу не сидевший за рулем, так и водитель, понимающий, как вести себя на дороге и пропустивший через себя это знание, могут получить одинаково высокое количество баллов. Только один из них будет представлять угрозу вашей жизни, а другой нет…

Рассмотрим более подробно те условия, благодаря которым знание может оказаться «связанным с личностью». Л.И. Божович приводит пример распространённого в то время (1945 год) да и теперь педагогического приема, когда теоретические знания иллюстрируются примерами из жизни. Так, для того, чтобы знания по физике оказывались связанными с личностью ребенка, многие педагоги того времени приводили примеры из сельскохозяйтвенного труда. «Однако для того, чтобы этот методический прием привел к желаемому результату, т. е. сделал бы знания по физике имеющими для школьника реальный смысл, — пишет Л.И. Божович — необходимо сделать практику сельскохозяйственного труда жизненно значимой для учащегося».

Как это – сделать жизненно значимой для учащегося? Здесь уместно вспомнить отрывок из «мальнького принца» А. де Сент-Экзюпери, где описывается встреча Маленького Принца с Лисом:

«-  Это  давно  забытое  понятие,  -  объяснил Лис.  — Оно означает: создать узы.

— Узы?

— Вот именно, — сказал Лис. — Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик,  точно  такой же,  как сто тысяч других мальчиков.  И ты мне не нужен.  И я тебе тоже не нужен.  Я для тебя всего только  лисица,  точно такая  же,  как  сто тысяч других лисиц.  Но если ты меня приручишь,  мы
станем нужны друг другу.  Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете...»

Таким образом, алгоритм личностно значимого образования выглядит так: сначала возникают отношения, связывающие ребенка с миром, становящиеся для него значимыми, а потом на основе этих отношений выстраивается образование.

Примером создания условий личностно значимого образования могут служить условия, созданные учителями начального звена московской «Школы самоопределения» №734 Е.В. Тубельской и Т.В. Меньшовой. Сейчас, в 3 классе они изучают чтение и природоведение в частности с использованием текстов о городских птицах. Вот только начали они с того, что подметили интерес детей к птицам во время прогулок по району, затем – вместе с детьми начали проект по изучению птиц: наблюдали за их повадками, вели дневники; затем случайно, на прогулке, дети обнаружили за гаражами раненного снегиря, которого взяла домой выхаживать одна из учениц, а вот когда между детьми и городскими птицами начали возникать «узы», появились и чтение текстов, и их запись, и самостоятельная работа с литературой. На наш взгляд, это пример создания таких условий, в которых возможно личностное образование. Но это требует особой чуткости и внимательности к ученикам, готовности заметить и поддержать возникающую между детьми и миром связь, а затем опереться на нее и вплести в нее учебное содержание, которое могло бы дополнить и расширить эти отношения, с одной стороны, и наполниться и расшириться за счет этих отношений – с другой.

Придирчивому, критичному читателю может показаться, что статья призывает отказаться от всякого освоения абстрактных предметов и, следуя логике «геометрия ребенку в жизни никогда не пригодиться», заменить школьные учебники на инструкции к бытовой технике. Вовсе нет. По мнению Л.И. Божович: «Главная цель обучения физике в школе заключается не в том, чтобы обосновать ученику необходимость знания физики для агрономии, и не в том, чтобы он смог использовать эти знания при бороновании или устройстве парников. Физика (как и всякая наука) должна быть для школьников наукой, раскрывающей ему законы природы, технических процессов, явлений окружающей жизни, и в этом должен заключаться для учеников смысл учения».

Пафос и призыв этой статьи в том, чтобы – провести глубокое исследование смысла и содержания школьных предметов с тем, чтобы обнаруживать те жизненные отношения, которые стоят за этими предметами и раскрываются в них. Математика – это действия по правилам, это последовательность рассуждений, это логика доказательства, это опыт взаимодействия с объективной, независящей от тебя реальности, это умение мыслить в предложенных условиях, это умение следовать алгоритму. Литература – тогда имеет смысл, когда содержание прочитанного произведения соответствуют возрасту читающего и содержит в себе пищу для его собственных, актуальных размышлений.

Поиск этого жизненного содержания образования с одной стороны, и тех жизненных отношений, на основе которых может строится теоретическое, личностно значимое образование учащихся – вот подлинно творческая задача, которая стоит перед современной школой.

Артем Гебелев, педагог-психолог ЦО№734 «Школа самоопределения»

Статья Л.И. Божович «Психологический анализ формализма в усвоении школьных знаний» находится по адресу http://www.detskiysad.ru/ped/hrestomatia43.html

Подборка статей по теме:

• Сетлемент. Выпуск 2. «Молодые в образовании» (0)
• Как учатся дети-сироты? (0)

Желтая карточка для скуки и раздражения

Источник: газета «1 сентября»

Методика, которая помогает младшим школьникам справляться с эмоциями и возвращать себе рабочее настроениеДети приходят в школу учиться и общаться. Они готовы вести диалог, способны понять состояние окружающих людей, почувствовать их настроение. Но им трудно справиться с собственными эмоциями. Особенно в середине года, когда сил все меньше, а проблем и обид все больше. Вот и решили педагоги, работающие с третьеклассниками, считать одной из главных задач на ближайшее полугодие – развитие умения школьников регулировать эмоции, которые мешают учебному процессу.

Саморегуляция

Когда речь идет о саморегуляции, то имеется в виду развитие трех способностей: умения заметить свои непродуктивные состояния (негативные эмоции), умения назвать их и умения предпринять некоторые действия для того, чтобы вернуться в рабочее (эмоционально-позитивное) настроение. Исходя из этого, можно выделить три основные задачи в работе с детьми:

1.Развитие у ребенка сензитивности (чувствительности) к своему состоянию.

2.Развитие диапазона узнаваемых состояний, тонкости в назывании личных переживаний.

3.Расширение багажа приемов и средств по работе с деструктивными эмоциями.

Для решения этих задач учителя организовали в классе работу по созданию «пространства саморегуляции»: просто парта в углу или полочка, где лежат придуманные и написанные учениками карточки, с одной стороны – название негативного состояния, с другой – задания для регуляции (исправления) непродуктивных эмоций. Тогда в течение дня, на уроке и на перемене, ребята могли бы использовать эти карточки в трудных ситуациях.

Карточки сделали на желтой бумаге, чтобы, по аналогии с футболом, они воспринимались игроками образовательной команды как предупреждение при попытке нарушить правила. Правда, футболистам судья показывает желтую карточку, а в классе каждый сам решает, когда стоит призадуматься над собственным поведением и постараться вернуться к работе.

Первый шаг – действие

Сначала ребята должны были не просто пережить неприятность, но отнестись к переживанию осознанно. Для этого учителя провели серию занятий, на которых предлагали детям монотонные задания-упражнения, к тому же требующие долгого ожидания, стояния в очереди. При этом были установлены два суровых правила: во-первых, все задания выполняются молча (правило тишины), во-вторых, если хочется поговорить или покричать, нужно войти в «громкий класс» (занятие проводилось в рекреации, а в кабинете правило тишины не действовало). Со временем добавилась новая возможность: посетить «тихий круг» – место, где можно в одиночку или в компании поиграть со спортивным инвентарем, просто подвигаться, когда задание выполнено или когда ждешь своей очереди.

Второй шаг – рефлексия

После каждого занятия педагоги обсуждали с детьми их чувства, причины, побуждающие выйти в «громкий класс» или в «тихий круг». В результате получился довольно длинный список непродуктивных состояний, которые ребята смогли у себя отследить. В окончательном перечне, правда, осталось только 5 пунктов – те эмоции, которые, по воспоминаниям учеников, возникают часто и на уроках, и после них.

1.Хочется подвигаться и размяться.

2.Злость и раздражение.

3.Все сделал и хочется поиграть.

4.Устал и не могу сосредоточиться.

5.Скучно и нудно.

Теперь настало время обсудить с детьми цель работы: создание пространства саморегуляции – полочки с карточками.

Класс разделился на группы, и каждая выбрала себе одно состояние из списка. В группе ребята придумывали возможные действия, которые необходимо предпринять, чтобы вернуться в рабочее состояние. После обсуждения записывали на листе свои личные версии восстановительной программы с учетом замечаний товарищей. Получился коллективный труд, но с явными следами индивидуального вклада отдельных сотрудников.

Увы, поначалу задания были достаточно однотипными и не очень связанными с определенными состояниями. Например: попрыгать на прыгалках 15 раз, бросить мячик в кольцо 4 раза, полежать на ковре» – это должно было в равной степени помочь и при раздражении, и при усталости. С одной стороны, ребята оценили эффективность физических упражнений, с другой стороны, двигательная активность не панацея на все случаи жизни.

Чтобы ребята осознали это, пришлось заняться тестированием карточек. А потом, конечно, попытаться повысить эффективность заданий, расширить диапазон упражнений.

Тестирование

На уроках учителя в разных ситуациях (самостоятельные работы по математике, русскому) предлагали детям воспользоваться «карточками саморегуляции». Эффективность протестированных карточек обсуждалась с испытателями. Многие задания оказались не очень полезными (не помогали справиться с состояниями), к тому же непонятно описанными, их порой невозможно было выполнить (нет соответствующего инвентаря, свободного места).

Теперь, с одной стороны, шла работа над редактированием описаний упражнений. С другой стороны, происходило ранжирование карточек по степени эффективности. Самыми неэффективными оказались упражнения для борьбы со злостью и раздражением. Чуть более полезными оказались упражнения для борьбы со скукой, третье место досталось карточкам под названием «хочется размяться». Чемпионом по эффективности признали карточки, предназначенные для тех, кто «все сделал».

Разумеется, тестирование не изменило радикально заданий, зато дети стали больше обращать внимание на свои состояния, у них появился осознанный интерес к поиску способов поддержания внутренней гармонии. Пришло время экспериментов.

Работа над ошибками

Теперь на уроках, на специальных занятиях постоянно расширяется, обогащается багаж средств, которыми можно пользоваться для того, чтобы вернуться в рабочее состояние. Карточки прочно вошли в жизнь класса. Ребята активно экспериментируют с уже написанными заданиями, редактируют их, придумывают новые упражнения. На уроках труда готовят мягкие палки, необходимые для борьбы с агрессией. Время от времени ученики обнаруживают у себя состояния, которых нет на карточках. Значит, нужны новые разделы. Саморегуляция – длительный и увлекательный процесс.

Фильм о том, как проходила описанная работа, можно увидеть здесь: http://video.yandex.ru/users/agebelev734/view/1/#

По следам практических занятий

Путь от идеи до воплощения замысла непрост. Вот несколько примеров того, как абстрактная идея создания детьми упражнений для регулирования своих негативных эмоций превратилась в стопку вполне реальных карточек.

Борьба со злостью

Педагог на занятии деревянной палкой препятствует движению колонны учеников. Чтобы преодолеть «шлагбаум», ребенок должен напугать его. Сначала голосом, криком, потом силой рук, наконец, используя всю массу тела. Педагог опускает палку только в случае достаточно яростного напора.

Возможность проявить свою злость – это уже способ избавиться от нее. К тому же после занятия ребят просили побыстрее успокоиться и «по горячим следам» обсуждали способы, которыми пользовались дети для возвращения к обычной учебной работе. Результат тут же записывали.

Дуня А.: Присесть 5 раз; сказать один раз «я могу это сделать»; полежать на ковре 60 сек. и подумать о своей мечте.

Майя Щ.: Пройти по всему коридору и обратно; задержать дыхание на 5 сек. и резко выдохнуть злость.

Света К.: Взять бумагу и ручку и написать, на кого ты злишься или на что, а потом разорвать листок и расслабиться; поразговаривать с кем-нибудь в коридоре и подумать о приятном.

Борьба со скукой

На одном из уроков учителя поговорили с ребятами о причинах скуки и усталости, о том, почему человеку порой трудно сосредоточиться. Это связано со «спящим мозгом». Мозг спит, и ученик не понимает, как решить задание, ему становится скучно. Таким образом, нужно найти средство для пробуждения, активизации мыслительных способностей.

Учителя предложили детям испытать несколько несложных упражнений: «кнопки мозга» (круговой массаж точек – левая рука над пупком, правая – под ключицей), «перекрестные шаги» (правое колено подтянуть к левому локтю, левое колено – к правому локтю). Еще показали ученикам разные виды дыхания, упражнения на напряжение и расслабление отдельных частей тела, элементы массажа. Оказалось, многие ребята тоже знакомы с подобными приемами. В итоге дети написали такие карточки для борьбы со скукой:

Маша Б.: Залезть на комплекс и повисеть вниз головой; помассировать виски; одной рукой взяться за нос, а другой за ухо, поменять руки местами, так 5 раз.

Юля Ж.: Потрястись как следует; говорить себе: я смогу, осталось совсем чуть-чуть, еще немного и готово, еще капля и отбой; глубоко вдохнуть и медленно спокойно выдохнуть.

На уроках физкультуры ребята познакомились со «зверобатикой», упражнениями из авторской методики С.В.Реутского для разминки мышц и суставов (http://setilab.ru/). Тренируясь, ребята подражают движениям животных. В упражнении «свинья» необходимо сгруппироваться (подтянуть колени к животу, локти к бокам), лечь лицом вниз и перекатываться от стены до стены; к примеру, в «крокодиле» принять позу, как для отжиманий, и ползти, используя только руки. Копилка «звериных движений» велика. И что важно, «зверобатика» – отличный будильник для мозга. Ребята охотно включили эти упражнения в свои карточки:

Даша О.: Проползти от одной стены до другой «крокодилом», а обратно – «свиньей»; проползти от одной стены до другой на четвереньках вперед лицом, а обратно – вперед спиной.

Никита М.: Лечь на ковер, поднять ноги, потом руки и голову. От шкафов до стены проползти «крокодильчиком», а обратно – «хрюшкой». Лечь, расслабиться.

Для тех, кто быстрее всех

Часто случается: на уроке ребенок выполнил задание, у него появилось немного свободного времени, а чем заняться, он не знает. Ситуация может стать конфликтной. Главное спасение – командные игры, в которые в любой момент легко влиться новому человеку и из которых можно выйти, как только возникает необходимость вернуться к учебе. Такие игры хорошо известны: «ножки» (ребята, стоя в круге, стараются наступить соседу на ногу), «салочки», «колдунчики», «собачки» (игроки перекидывают друг другу мяч, стараясь, чтобы его не поймал водящий – собачка)...

Для создания культурных игровых привычек учитель предложил классу контрольную по русскому языку – из трех различных заданий. После выполнения каждого задания ребенок имел право сделать перерыв – выйти в коридор, а там второй учитель помогал «свободным ученикам» организовать одну из перечисленных выше игр.

Тут даже карточек не пришлось писать. Хватило договоренности: первые два вышедших человека самостоятельно договариваются об игре, а остальные – к ним присоединяются. Список игр вывесили возле стола с карточками, рядом поставили корзину с мячами.

Артем ГЕБЕЛЕВ (agebelev@gmail.com), Евгения ШПАКОВА

Подборка статей по теме:

• Социальный ЕГЭ. Общественный диспут (0)
• Практика социальной адаптации детей-сирот: «Рисуем субмарину» (0)
• Курс «Имидж и самопрезентация». Желтая подводная лодка вновь погрузилась в Софьинском детском доме (0)
• Кудряшка №6. Где заканчивается Катя? (2)
• В Рыбновской школе-интернате завершился цикл тренингов по программе «Желтая подводная лодка» (0)

Как помочь детдомовцам? А главное — как не навредить?

Помогать сиротам нынче принято. Люди искренне хотят облегчить жизнь детдомовцев, дарят вещи, продукты, отдавая вместе с этим частичку своего тепла. Вроде радоваться надо.

Однако не все так просто. Любить трудно, особенно чужих детей. Любить так, чтобы в первую очередь было хорошо им, а не тебе...

Для многих любить — значит жалеть. Но это ли нужно сиротам для того, чтобы не только нормально жить в детском доме, но и продолжать жизнь за его стенами? Любить правильно — это искусство, точнее, тяжелый труд. Если вы к этому не готовы, то оставьте свою любовь при себе.

Каково сиротам в детском доме? Всем ясно, что плохо. Но почему плохо? Многие уверены, что сироты живут в ужасающих условиях. Их отвратительно кормят, им не покупают игрушки, у них в жизни нет праздников. На Новый год им нужно дарить подарки и привнести в их жизнь хоть капельку счастья. Как правило, люди, желающие помогать детдомовцам, руководствуются самыми лучшими побуждениями. Они хотят помогать, но не знают как. Самый очевидный способ — приехать в детский дом с мешком подарков. Поучаствовать в новогоднем концерте, поводить с детьми хоровод, ведь им так не хватает живого человеческого общения. Пожалуй, можно еще свозить детей в цирк или зоопарк...

Из таких поездок-походов люди, как правило, возвращаются надломленными и опустошенными. Кто послабее, старается забыть дорогу в детский дом, мотивируя это тем, что всех детей не осчастливишь, другие — те, что поупорнее, продолжают ездить, дарить, водить хороводы...

Что на самом деле нужно детдомовцам? Что происходит за закрытыми дверями госучреждения, о чем сироты мечтают, чего ждут? И главное, как им помочь? На эти вопросы «МК» ответил в прошлом выпускник детского дома, а в настоящем публицист и общественный деятель, автор биографической книги «Соленое детство» Александр Гезалов.

Александр пытается донести до людей истинные нужды сирот, направить в правильное русло благотворительность уже много лет, с тех пор как стал помогать тем, о чьих проблемах знает не понаслышке.

Только ветераны имеют право обсуждать войну, могут позволить себе критику и иронию.

Также и о детдоме могут по-настоящему рассуждать только сироты. Из 13 человек, выпускавшихся с Александром, в живых сейчас только один — остальных убили алкоголизм и криминал. Александр Гезалов вышел из системы детского дома и смог войти в реальную жизнь. Теперь помогает остальным.

«Мне бы очень не хотелось, чтобы, читая эти строки, вам показалось, что я хочу разжалобить кого-то, чтобы меня кто-нибудь пожалел. Нет. А хотелось бы, чтобы, прочитав воспоминания о „соленом“ детстве, у кого-то дрогнуло сердце. Может, этот кто-то вспомнит о своих детях. Где они, что с ними? Или, встретив ребенка из детского дома, вы будете готовы не только „жалеть“, а искренне помочь такому ребенку», — пишет он в предисловии к своей книге.

Кузница иждивенцев и уголовников

Спрашиваю у Александра, в каких условиях живут сироты. Ответ впечатляет.

Из его слов получается, что в российских детских домах сироты живут очень даже хорошо — по меркам общества потребления. Они едят, пьют, курят, употребляют алкоголь, общаются по аське и смотрят «Дом-2» на плазменном экране.

— Может, такое только в Москве, а в глубинке сироты бедствуют?

— Это расхожий стереотип, спонсоры уже всюду добрались, — говорит Александр. — Слава Богу, что самые дальние детские дома еще не знают, что такое айфон на халяву, вот если узнают, тогда швах. Как ни парадоксально звучит, чем беднее детский дом, тем лучше. Ребенок там понимает, что никто и ничего ему не должен, и надежда не на спонсора, а только на свои силы. Потребительского отношения меньше в разы.

Слова Гезалова подтверждают и многочисленные волонтеры, и воспитатели детских домов:

— Вот советские детдома, те действительно бедствовали, — говорит Василий Макаров, волонтер,оторый занимается помощью сиротам уже 30 лет. — Точнее, там были жесткие ограничения в игрушках, в питании, а сейчас... Лучше бы их хоть чуть-чуть ограничивали! Они же привыкают, что у них есть все что только душе угодно, а потом выходят «в мир» — и оказывается, что о каждой мелочи надо заботиться самим. А они не умеют...

Александр Гезалов приводит статистику:

— Всего лишь 5–7% сирот после выхода из детского дома вписываются во взрослую жизнь. Большинство спивается, скалывается, попадает в тюрьму. Ведь тюремная система наиболее близка к детдомовской, сиротам она знакома с детства. Живешь на всем готовом, существует четкая иерархия внутри коллектива. После выпуска дети дезориентированы, ведь они уверены, что их будут обеспечивать, как раньше, что им все должны. Девочки от безвыходности часто начинают заниматься проституцией еще до выхода из детдома. Помню диалог с одной воспитанницей лет 14. Говорю: «Как же ты жить потом собираешься, какие у тебя цели, чем будешь заниматься?» А она: «Меня мой спонсор будет содержать». «Зачем, — говорю, — ты нужна будешь спонсору?» — «А затем, что я красивая, он меня не оставит».

Пельменное дерево

— Детский дом живет по праздничному календарю, — рассказывает Александр Гезалов. — От Нового года до Рождества, от Рождества до Дня защитника Отечества, дальше 8 Марта, первое апреля, День защиты детей, День народного единства, не говоря уже о всяких местных праздниках вроде Дня города, села, юбилеях спонсорских организаций и тому подобного.

— Это же хорошо, что сиротам дарят подарки, участвуют в их жизни...

— Это плохо, — объясняет Александр, — дарить подарки и участвовать в жизни — совершенно разные понятия. Сладости, которые привозят спонсоры в новогодний цикл, дети едят еще несколько недель до нового праздника. Вся жизнь в детском доме — один сплошной «праздник». С последствиями в виде кариозных зубов и прогрессирующих желудочных заболеваний.

Позже юрист Людмила Николаева пояснила мне:

— Порядок таков, что все, что дарят сиротам, принадлежит им. Воспитатели не могут забрать что-то из подарков, выдавать порционно или ограничить как-то детей, иначе к ним могут быть применены прокурорские санкции.

Вот типичная ситуация, о которой рассказал «МК» директор одного из провинциальных детских домов. К ним приехали спонсоры. Шли по двору, неся в руках огромные мешки. А когда директор проводил вечерний обход, то обнаружил воспитанников от мала до велика в стельку пьяными. В мешках с подарками в числе прочего были плееры. Оказалось, дети «толкнули с рук» эти плееры, а на вырученные деньги накупили выпивки...

Пить и курить детдомовцы начинают очень рано. А еще нюхать клей и лак.

— В жизни детдомовца очень мало труда, — говорит Александр, — очень мало возможности взять на себя ответственность, решать возникающие проблемы, в детском доме их нет, этих важных проблем. Они появятся потом. В детдоме отсутствует мотивация к образованию, к самообразованию. На встречах сироты спрашивают меня, в чем секрет успеха, что я делал, чтобы устроиться в жизни. Они не понимают, что устраивать их судьбы после выпуска из детдома никто не будет. Я рассказываю, что я просыпался, умывался, чистил зубы, одевался, брал дипломат и шел на учебу и работу. Для сирот эта схема фантастическая — это же все надо самому делать. Они не знают, что такое самостоятельность. «А кто же приготовит завтрак?» — интересуются они. Когда я спрашиваю у сироты, сколько, например, стоит котлета, мне отвечают, ну, наверное, рублей пять...

Волонтер-ветеран Василий Макаров вспоминает, что сталкивался с совершенно анекдотичными случаями, когда сироты всерьез полагали, будто пельмени растут на деревьях.

— Но ведь в большинстве семей ребенок тоже на всем готовом, его кормят, обеспечивают, холят и лелеют?

— Действительно, бывают семьи не менее «уродливые» по своему внутреннему устройству, чем детские дома, — объясняет Гезалов. — Но, во-первых, ребенок в семье все же приобретает хотя бы элементарные социальные навыки, он видит, как взрослые делают разные домашние дела, готовят еду, ходят на работу. Чаще всего родители все же приучают своего ребенка к труду, к ответственности за собственные поступки. Ребенка мотивируют на будущую жизнь, он знает, что должен учиться, потом работать, строить свою судьбу. Сироты же растут на всем готовом, не видят примеров, как можно жить иначе, и уверены, что после выхода из детдома государство по-прежнему будет их обеспечивать.

Чем помочь, чтобы не навредить

— Мне часто задают вопрос, что подарить сироте на Новый год. А как вы сами думаете, — спрашиваю я. — И тут человек выкладывает заранее заготовленный список. Все уже готово и решено: игрушки, сладости всякие, мобильный телефон (у сирот их часто несколько), костюм Бэтмена, поездки в Италию. Сирот же жалко, они самые несчастные на свете! Когда я говорю, что им все это не нужно, люди очень удивляются.

Волонтер Василий рассказывает об инициативной группе, под предводительством одного известного столичного фотографа:

— Он регулярно ездит в детские дома в сопровождении девочек-моделей. Они поздравляют сирот с праздником. Воспитанницы завистливо смотрят на длинноногих красоток, а мальчики приглашают их на танцы. Модели уверены, что пьесу нужно играть с полной самоотдачей, поэтому влюбленно смотрят в глаза мальчикам. А это, между прочим, уже дети перед выпуском! Я потом разговаривал с сиротами, они уверены, что девочки-модели будут ждать их и во взрослой жизни. И какая польза от таких визитов? А ведь люди, между прочим, как лучше хотят.

Так чем же все-таки можно помочь? Конечно, самое главное, что нужно сироте, — это мама и папа. Но подарить ребенку себя раз и навсегда — очень непростое дело. Сегодня только 12% граждан готовы взять сирот в свои семьи.

— Если у вас нет возможности взять ребенка насовсем, то хотя бы станьте ему другом, — говорит Александр. — Только пусть это будет надолго, а лучше навсегда. Вместе готовьтесь сделать шаг в его взрослую жизнь, но будьте ему не костылем, а полноценным наставником. Подарите сироте мотивацию к тому, чтобы получить образование, профессию.

Наставничество — это не простой путь. Об этом говорит и Гезалов, и все, кто серьезно подходит к проблеме помощи детдомам. Надо иметь не только большое желание помогать, но и хорошую подготовку — куда проще приехать с мешком подарков.

— Не занимайтесь самодеятельностью, — предупреждает Александр, — обратитесь в организацию, занимающуюся поддержкой сирот. Изучите ее опыт. Там вас обязаны обучить, подготовить к тому, что и как вы будете делать в рамках проекта. Это нужно не только ради вашей безопасности, но и для того, чтобы не навредить тому, ради кого вы поднимаете свою хоругвь. Почему хоругвь? Потому что наставничество больше всего напоминает крестный ход. Вместе с сотрудниками такой организации вы сможете приезжать в детский дом, они дадут вам необходимые навыки общения с сиротами.

Вот некоторые советы от Александра Гезалова тем, кто хочет подарить взрослую жизнь ребенку-сироте:

— Нужно четко установить границы общения с детьми. Уметь отвечать мотивированным отказом на иждивенческие вопросы: «Дай мне то, что тебе не нужно, ты же мой друг».

— Будущий наставник должен быть готов к неадекватному поведению ребенка. Знать причины вспышек гнева у сирот, ярости, озлобленности.

— Нужно иметь четкий план взаимодействия с ребенком, чтобы идти от самых малых до больших результатов.

— Можно приезжать к ребенку лично, а можно и письма писать. Самое главное — не вестись на попрошайничество детей. В разговоре и в письмах важно рассказать, что представляет собой реальная жизнь, и при этом заинтересовать его этой жизнью.

— Нет смысла водить сирот в цирки и рестораны. Если вы забираете сироту из детского дома на какое-то время, лучше сходите с ним в магазин, научите делать покупки, мыть посуду и чистить картошку — для его будущей жизни от этого будет несоизмеримо больше пользы. Мы организовали детский адаптационный лагерь для детдомовцев «Желтая подводная лодка», где дети учатся обслуживать себя самостоятельно, отвыкают жить на всем готовом. В работе с детьми там тоже принимают участие добровольные помощники. Хорошо, чтоб таких мест для детдомовцев стало больше, и именно этим озаботились благотворители.

— Если будущий наставник не готов начать жить в новом ритме, чувствует себя неуверенно, то лучше вообще не начинать, чтобы не навредить ребенку и себе.

КСТАТИ

Не так давно у москвичей вызвали всплеск возмущения плакаты в метро, призывающие сдавать детей в детский дом.

«Дорогие родители! Сегодня, когда материальное обеспечение детских домов и интернатов столицы значительно превосходит уровень жизни обычных семей в нашей стране, мы предлагаем вам передать ваших детей в заботливые руки профессиональных педагогов и воспитателей», — гласит текст на плакате. И внизу — контактный телефон столичного Департамента семейной и молодежной политики.

Казалось, это чья-то злая шутка, и в самом департаменте от причастности к изощренной социальной рекламе открестились:

— Это какая-то провокация, мы не имеем отношения к этим плакатам.

Однако, по мнению Александра Гезалова, такая инициатива могла исходить только от департамента, и объявление вовсе не провокация. Просто неправильная, абсурдная формулировка и текст возмутили людей, поэтому объявления быстро сняли.

— Как ни парадоксально, инициатива изначально была хорошая, попытка что-либо изменить, — объясняет Александр. — Никто в детский дом сдавать родных детей не призывает. Но детские дома могут и должны стать центрами помощи кризисным семьям, куда родители пришли бы вместе с детьми и получили бы помощь. Детдомам надо помочь стать такими центрами, им нужен внешний оператор из тех же общественных организаций.

Дело в том, что в детских домах России работает около полумиллиона человек — и каждый получает зарплату. Прибавьте к этому деньги на содержание помещений, питание, одежду и пр. В итоге на сиротские учреждения государство тратит около 20 миллиардов ежегодно. И еще спонсоры столько же приносят. А семьи, из которых изъяли детей, продолжают катиться вниз по наклонной. Схемы разрушения семей бывают разные, но часто на начальной стадии еще можно вмешаться.

— Недавно, — рассказывает Александр, — один специально созданный для интернатной системы институт объявил конкурс: как нам сделать так, чтобы детские дома были лучше? И это госзаказ. То есть государству проще поддерживать детские дома, а не родные или приемные семьи. Поэтому такое дурацкое на первый взгляд объявление на самом деле транслирует правильную идею. Нужно развивать социальную работу среди кризисных семей, и центрами помощи могут стать именно детские дома.

Источник: Московский Комсомолец № 25817 от 8 декабря 2011 г.

Подборка статей по теме:

• Чем помочь детскому дому? или «Мухи и их котлетки» (10)
• Социальный ЕГЭ. Общественный диспут (0)
• Русская рулетка для сироты (0)
• Развитие саморегуляции у детей (0)
• Почему дети-сироты сбиваются в стаю? (1)

Подборка статей по теме:

• Цитируя классиков (1)
• Хрупкое детство (0)
• Фонд Рината Ахметова и ФК «Шахтер» выпустили ролик социальной рекламы против сиротства (0)
• Участие в Рождественских чтениях (0)
• Тональность конференции проектных и исследовательских работ учащихся как объект социально-педагогического управления (0)

Алексей Газарян, социальный педагог, руководитель студии социального проектирования 2ГА, креативный директор Charity Agency, член Союза социальных педагогов и социальных работников РФ

Эта статья для тех, кто только начинает знакомиться с социальным проектированием. В ней я постарался максимально просто описать основные структурные элементы текста социального проекта. Свои идеи, замечания и предложения оставляйте в комментариях или пишите на почту zhivoy@yandex.ru

Итак, коллеги, вы подошли к одному из самых рутинных и, сознаемся, трудных этапов. Написанию собственно текста социального проекта. В определенный момент вам с соратниками предстоит превратить свои эскизы, наработки, мысли в стройный текст. Сам процесс текстуализации крайне полезен и помогает не просто структурировать замысел, но и значительно продвинуться в понимании того, что предстоит сделать, какие причинно-следственнные связи существуют и как не промахнуться с ожидаемыми результатами, действительно ли у вас достаточно ресурсов и все участники проектной группы одинаково понимают что, в какой последовательности и, главное, для чего они собираются что-то предпринимать. Мы приводим вам достаточно подробную структуру текста. Вы также можете пользоваться и схемами, предлагаемыми другими авторами, а со временем – верю, выработаете и свою. Некоторыми её пунктами вы можете пренебрегать в зависимости от сложности вашего проекта и опыта. К примеру, требования положения о конкурсе социальных проектов каждый раз предлагают свою логику построения текста. Здесь нет какого-либо «золотого стандарта». Хотя общие пункты все же присутствуют.

Текст проекта – это своеобразная карта, согласно которой вам предстоит двигаться вперед. Основной документ, если хотите, определяющий вашу будущую деятельность по воплощению идеи. По ходу реализации возможна корректировка тех или иных пунктов, формулировок, но в основных позициях, таких как цели и результаты – лучше принципиальных изменений не производить, поскольку линия цель-результат является своеобразным позвоночником, остовом проекта. Результатом же проекта может стать и новое состояние проблемы, и новая, к примеру, социальная услуга, и некоторый продукт.

Название проекта/Как называется проект?

Название выполняет множество функций – и привлечения внимания, и придание идее некоторой солидности, и просто упрощает коммуникацию. Название с одной стороны должно отражать основное содержание проекта, с другой – выполнять свои PR-функции. В названии может быть заложена и некоторая «игра смыслов», загадка, которая заставляет человека «зацепиться», задуматься над её «решением». Поиск названия процесс непростой, требующий порой проведения не одного мозгового штурма.

История проекта/ Как зарождалась идея проекта?

Часто об этом пункте забывают. И уже после восстановить эту историю становится практически невозможно. Поэтому старайтесь изначально фиксировать летопись вашего проекта, в которой со временем, обнаружите много ценного. Кто, при каких обстоятельствах и по какому поводу собственно дал рождение социальной идее.

Авторы проекта/ Кто автор(ы) проекта?

Авторами проекта традиционно называют людей, непосредственно участвующих в его создании и написании. Это может быть один человек, а может быть и целая группа. Выделяя авторов, обычно отмечают тех, кто внес заметно бОльший вклад в создание проекта. Отдельно указывают автора идеи, если таковой имеется.

Команда проекта/ Кто входит в команду проекта и какие роли выполняет каждый?

Команда управляет реализацией проекта. При этом каждому участнику команды поручается определенная роль, задача, функция. В данном разделе следует указать и схему горизонтального и вертикального взаимодействия, подчинения.

Преамбула проекта, аннотация, пояснительная записка/Почему актуален проект? В чем его сущность? Инновационность? Краткое содержание проекта.

Содержание проекта должно соответствовать реальным запросам времени, стремиться привнести нечто новое в социальную реальность. Преамбула – всегда введение, некоторый зачин, обозначающий ключевые моменты, проблемы, с которыми будет работать проект. Его уникальные преимущества, особенности.

Аудитория проекта/ Для кого результаты проекта будут значимы? Кому проект принесет пользу?

Тут необходимо понимать разницу между теми, кто этот проект реализует, и теми, кто получает благо, которое создается во время проекта. Целевой аудиторией проекта будет считаться та социальная группа, чьи проблемы, интересы являются объектом социального проекта.

Социальные проблемы, на которые направлен проект/Какие социальные проблемы призван решить проект?

В данном разделе необходимо максимально точно и сфокусировано определить перечень социальных проблем, на решение которых направлен проект. При этом возможно разделение проблем по приоритетам, аудиториям и другим критериям.

Миссия/ Реализации какой сверхидеи содействует, но не достигает в результате?

Миссия никогда не достижима реализацией конкретного проекта. Проект – всегда шаг на пути к реализации миссии. В миссию обычно заключаются цели, идеи, являющиеся более общими, глобальными по отношению к собственно цели проекта.

Цель/Какой(их) результат(ов) ожидается достичь?

Цель – это состояние желаемого будущего, описанное с помощью существительного, имеющего соответствующую глагольную пару.

К примеру, вы хотите с ребятами, чтобы в районе начала работать социальная касса взаимопомощи для малообеспеченных и кризисных семей. Значит, цель проекта – создание (от создать) в районе стабильно действующей кассы взаимопомощи. Однако цель можно было увидеть не в самой кассе, а в том, чтобы местное сообщество каким-то образом помогло малообеспеченным и кризисным семьям учащихся. Тогда цель звучала бы более глобально – создание муниципальных механизмов помощи семьям в трудной жизненной ситуации. Таким образом, касса станет лишь одним из средств достижения цели, а её создание – одной из задач проекта.

Этапы и сроки/ Какие этапы предполагает процесс реализации проекта? Как называются этапы, их предполагаемые результаты и сроки?

Разделение проекта на этапы позволяет задать определенный ритм реализации проекта, обозначить границы «смысловых» периодов. Для небольших проектов таких этапов может быть три. Например: подготовительный, основной, аналитический. Для более сложных – их количество ограничивается только разумностью и удобством использования.

Задачи и подзадачи/ Какие шаги необходимо сделать для достижения результата?

Задачи – это шаги, которые необходимо предпринять для достижения поставленной цели, подзадачи – шаги по решению задачи. При этом реализация каждой задачи дает некоторый отдельный результат, который используется для решения дальнейших задач. Каждой задаче и соответствующей ей подзадачам присваивается для удобства свой шифр. Например, подзадача 2.3 (это третья подзадача для решения задачи 2).

Ресурсы (имеющиеся, требующиеся)/ Какие ресурсы необходимы для реализации проекта (материальные, технические, кадровые, методические, интеллектуальные, финансовые, административные)? Какие из них уже имеются? Какие и каким способом предполагается найти (указывается шифр соответствующей задачи)?

Что касается ресурсов, то при создании проекта, группа может фокусироваться только на имеющихся у неё возможностях, «мощностях», следуя формуле: «Делаем исходя из того, что у нас есть». Этот путь не потребует решения задач по поиску дополнительных средств для реализации проекта.

Однако чаще случается иначе, и для реализации наших идей требуется привлечь дополнительные ресурсы: деньги, людей, технологии. И тогда отдельными задачами проекта станут задачи по привлечению недостающих средств для проекта. Этот процесс называется словом фандрэйзинг. Сегодня в практике социального проектирования этой теме уделяется особое значение. И требует порой специальных знаний и умений.

Финансовая смета проекта/ Сколько и каких материальных средств предполагается затратить на реализацию проекта? Предполагает ли проект заработок средств?

Финансовая смета проекта определяет статьи и объемы расходов, а также, если это предполагает проект, прогнозируемые объемы доходов. Приводим пример возможной таблицы для написания сметы:

Обоснование – это графа предполагает наличие аргументов по объявлению указанной стоимости расходов. Это может быть анализ рыночных расценок на конкретные товары или услуги, заключение экспертизы, калькуляция.

Социальные партнеры/ Какие организации, частные лица выступают в качестве партнеров проекта? Какое участие в проекте они принимают?

При создании проекта большое значение следует уделить приглашению к реализации проекта различных социальных партнеров. Это может быть музей, муниципальная администрация, совет ветеранов, соседняя школа, вуз – любая организация или частное лицо. Для этого вам предстоит провести переговоры, выработать область ответственности каждого, его функции. Возможно, вам необходимо будет даже заключить договор или соглашение о сотрудничестве.

Алгоритм реализации, сценарии/ Какова логика реализации проекта? Существуют ли точки разветвления сценариев? Какие возможны сценарии развития и при каких условиях?

Алгоритм проекта – это инструкция, описывающая порядок действий исполнителя проекта и учитывающая различные факторы, влияющие на данную последовательность.

Простой пример: вы решили провести конкурс социальной рекламы на тему «Первым делом позаботься о ближних». В рамках конкурса вы предполагаете сделать выставку работ. Но смотрите: возможно ведь, как минимум, три сценария: работ будет мало (на выставку не наберете), работ будет слишком много (не хватит пространства зала) и работ будет достаточно. В том или другом случае у вас должен быть план действий: сценарий «Мало работ» и сценарий «Много работ», сценарий «Всего достаточно».

То есть в определенный момент реализации проекта у вас возникает точка разветвления сценариев:

План/ Каков порядок действий в реализации задач проекта? Кто отвечает в команде за каждое действие? Срок совершения каждого действия? Результат, который должен быть достигнут?

Этот пункт проекта нам наиболее известен. В силу нашего прошлого с планами мы имеем дело достаточно часто. План – это выстроенный согласно определенному принципу конкретизированный список действий. В качестве примера приводим план, структурированный по хронологическому порядку:

Структурировать план можно также: по задачам, по ответственным, по направлениям деятельности, по процессам и т.д.

Управление/ Как организована структура управления проектом? Как принимаются решения по реализации проекта? Как организованы схемы подчинения и взаимодействия в команде проекта?

Данный пункт предполагает раскрытие схемы управления проектом. В практике социального проектирования существует множество подходов к организации эффективных моделей управления. Во главе проекта может стоять как один человек – руководитель проекта, который имеет абсолютную ответственность, так и проектная группа, в которой решения принимаются согласно принципам большинства. Каждый из подходов имеет свои сильные и слабые стороны. Самое главное договорится о принципах управления «на земле», чтобы после не возникало непонимания и лишних вопросов.

Критические факторы успеха/Без каких условий (факторов) реализация проекта будет невозможна?

Критический факторы успеха – это, по простому сказать, то, без чего проект, как ни крути, реализоваться не сможет, на чем проект «завязан», это обязательное условие. Это могут быть деньги, конкретный человек, погода. Слишком большой набор критических факторов успеха – делает проект рискованным, авантюрным. Задача проектировщиков свести данные факторы к минимуму, например, разработав достаточное количество сценариев. Однако любой социальный проект связан с некоторым риском, без которого вряд ли возможно какое-либо преобразование и инновация.

Риски и меры по их предупреждению/ Что может помешать реализации проекта? Какие меры будут применяться, чтобы избежать рисков?

Риски – это те прогнозируемые обстоятельства, условия, которые могут помешать стопроцентной реализации планов. Если в случае критических факторов успеха речь идет о вообще реализации или нереализации проекта, то риски – понятие более широкое и предполагает также описание факторов, влияющих на эффективность проекта, на выполнение максимальной цели. Прогнозирование рисков необходимо для того, чтобы выработать пути их профилактики, минимизации, которые превратить в соответствующий модуль задач проекта.

Ожидаемые результаты/ Какие результаты предполагают получить авторы проекта? Какие побочные результаты возможны?

Основные результаты – это преобразованные в реальность цели, те изменения, которые вами задуманы.

Второстепенные результаты — те социально значимые результаты, появление которых для вас важно, но второстепенно. Их наличие не входит в фокус цели проекта. Их появление не влияет на принципиальную оценку проекта. Они то, что «сверх» задуманного.

Побочные результаты – это результаты спорного социального значения, чье появление вы прогнозируете либо абсолютно уверены в них. Да, и в социальном проектировании есть свои «выхлопы».

Показатели результативности, их анализ, мониторинг/ С помощью какого показателя будет оценен каждый результат? Почему выбран именно этот показатель? Как «измерить» данный показатель? Каковы значения показателя перед началом проекта? Какое значение каждого показателя предполагается по окончании проекта (при максимальной эффективности)? Когда и как осуществляется мониторинг показателей? Как организуется оценка и публикация результатов проекта?

Требование к наличию показателей для оценки результатов социального проекта вызвано необходимостью как самим организаторам, так и партнерам, иметь право утверждать, что:

• «Да, мы реализовали проект, достигли цели»
• «Цели достигнуты, но не полностью»
• «Нет, мы, к сожалению, результата не получили, цели не достигли».

Для того чтобы утверждать тот или иной тезис относительно результата, основываясь не только на субъективном ощущении, и вводятся некоторые показатели (индексы, индикаторы, критерии), которые становятся «лакмусовой бумажкой», согласно которой мы только и можем выносить суждение об успешности реализации проекта.

В отличие от бизнес-проектов, в которых ведущим показателем успешности является обычно прибыль, в социальном проектировании мы чаще всего имеем дело с категориями, определить изменение которых оказывается не так просто. Именно для конкретизации целей мы стремимся выработать оптимальные критерии-показатели их достижения.

Поэтому если цель проекта звучит «рост социальной активности молодежи», то нам необходимы аргументы, чтобы после затраченных сил, мы могли бы сказать, повысилась эта активность или нет. То есть нам надо уточнить, что значит «повышение активности», что мы подразумеваем под этим в нашем проекте.

К примеру рост социальной активности молодежи — это:

• увеличение числа молодых людей, постоянно участвующих в деятельности молодежных общественных объединений;
• увеличение числа социально значимых проектов, инициируемых молодежью;
• увеличение числа ребят, участвующих в конкурсе авторских социальных проектов.

Таким образом, мы описали нашу цель через три конкретных числа, то есть через конкретные показатели.

Если есть показатель, который может быть измерен, то должен существовать и способ его измерения. Складывается следующая логика:

Мониторинг – исследование, проводимое с целью получение данных о значении показателей. Как минимум, он проводится два раза: перед запуском проекта, фиксируя «стартовый» уровень значений, и по итогам реализации проекта. Также в течение реализации проекта имеет место промежуточный мониторинг, позволяющий внести соответствующие коррективы и получить представление о динамике изменения конкретного показателя.

Как уже сообщалось ранее, показатели могут быть как количественными, так и качественными. Например, возвращаясь все к той же социальной активности, можно предложить и другие критерии, которые можно «замерить» до и после реализации проекта. Например, это может быть личное отношение молодых людей к общественной деятельности. Чтобы «измерить» данный критерий мы просим респондентов перед началом проекта и по его окончании выполнить одно и то же задание – написать эссе на тему «Молодой человек и общественная работа». После реализации проекта мы можем сравнить каждую пару эссе и, возможно, обнаружить некоторые тенденции в личной позиции авторов. Эти изменения и продемонстрируют, удалось ли нам достичь результата и в каком качестве.

Обычно рекомендуется использовать и сочетать как количественные показатели, так и качественные, для получения более объективной картины.

Желательно, чтобы были прописаны четкие процедуры и правила анализа результатов. Здесь можно выделить следующие принципы:

• Всем участникам проектной группы и партнерам должны быть понятны критерии эффективности проекта и способы их оценки
• Оценка результатов может быть порученная как определнному кругу лиц из числа управляющей команды проекта, так и передана на сторону («слепой метод»)
• Результаты проекта вне зависимости от их «успешности» должны быть предоставлены всем сторонам, участвовавшим в реализации проекта
• В случае недостижения желаемого значения по определенному показателю необходимо провести подробный анализ возможных причин, результаты которого также представить заинтересованной аудитории

Описанием способов оценки и анализа результатов проекта обычно заканчивается его текст. Хотя, повторимся, все зависит от конкретного случая. В качестве приложения к проекту могут выступать различного рода рисунки, графики, таблицы, тематические статьи и другая необходимая информация, раскрывающая смысл проектной идеи.

При использовании материала активная ссылка обязательна.

Подборка статей по теме:

• Ульяновск. Открытый к новому знанию (0)
• Студия 2ГА провела семинар для Пензенской общественной организации «Благовест» (0)
• Скворечник как социальная идея (0)
• Семинар для НКО в Нижнем Новгороде по работе с выпускниками детских домов (2)
• Самарские студенты состязались в создании социальных проектов (0)

1. Я очень занятой человек — работаю на двух работах, — где найти время, чтобы заниматься ребенком?

2. Я не уверена, что у меня хватит сил приглашать его в гости регулярно, а однократный приезд без четких перспектив — не нанесет ли ребенку больше вреда, чем пользы?

Собрать документы — дело нехитрое.

Но все эти опасения не помешали мне потихонечку собирать «гостевые» документы. Тем более, что это оказалось совершенно ненапряжно.

Вот они:

1. Справка о несудимости — готовится месяц, и требует всего двух кратких визитов в областное Управление внутренних дел (в Нижнем оно на площади Горького): подать заявление и забрать справку.

2. Медзаключение. В опеке выдали листочек, на который нужно поставить печати: инфекциониста (сделали за 5 минут в районной поликлинике), психиатра (20 минут в областном психдиспансере) и нарколога (2 минуты в областном наркодиспансере). Все это я заверила печатью и подписью главврача (еще полторы минуты в районной поликлинике).

3. Выписка из домовой книги. Фактически, это информация о том, что я проживаю в своей квартире вместе с мужем, и в ней же прописана. Такую бумагу мне сделали в ТСЖ за полдня — вечером позвонила и заказала, наутро забрала.

4. Также в опеке попросили принести копию свидетельства о собственности квартиры, характеристику с места работы и автобиографию. Эти бумаги не обязательны, но мне их сделать несложно, — а у опеки будет повод узнать меня получше. Им же нужно быть уверенными, что доверяют ребенка надежному человеку.

Все документы оформляются бесплатно. Кстати, в некоторых детских домах выдают деньги на питание детей или продукты сухим пайком. Деньги небольшие, примерно 150 рублей в день, но в хозяйстве пригодятся. И еще одно важное правило: в гости можно брать только детей не младше 12 лет – до этого возраста ребенку трудно объяснить, почему вы отвозите его обратно в детдом – он будет думать, что его снова бросили.

Со всем этим добром я пришла в опеку, написала заявление и назначила визит для обследования жилья. Через неделю пришла сотрудница органов опеки, при ней же муж написал заявление о том, что не возражает против гостевого ребенка.

Еще через неделю я забрала готовое заключение.

Вся процедура заняла месяц (столько делали справку в МВД), а если взять суммарно затраченное время, — то часов, может, восемь. Один рабочий день.

Бумажку я положила в стол — может, когда-нибудь пригодится.

Удачный повод

Пригодилась она довольно быстро. У меня в детском доме есть знакомая девочка — Катя. Я с ней переписываюсь больше 3 лет, иногда приезжаю в гости. Девочке сейчас 14 лет. К себе ее не приглашала ни разу — из-за того пресловутого опасения, что не смогу посвятить всю свою жизнь ребенку, а давать ложных надежд не хочется. К тому же, не очень было понятно, чем могут быть полезны короткие, на 2-3 дня, визиты в наш дом.

Однако в июне нарисовался вполне логичный повод. Катечка закончила школу, но ни в школе, ни в детдоме никакого выпускного не предполагалось. Я решила восстановить справедливость и пригласила девочку на 4 дня в гости — отметить это знаковое событие.

Так разрешились оба моих сомнения: во-первых, появилась четкая, понятная и мне, и ребенку цель приезда — отметить окончание школы. Во-вторых, очень кстати образовались три выходных подряд, и это позволило мне посвятить почти все время Кате.

В гостях

За те 4 дня, что Катя у меня гостила, я узнала о ней, а она — об окружающем мире больше, чем за три года моих визитов в детский дом. Это, конечно, не значит, что те приезды были впустую. В нашем случае они подготовили отличную почву для визита ко мне домой, создали базовый уровень доверия, который позволил легко общаться и избежать взаимной притирки.

В первый вечер, начитавшись умной литературы про то, как детдомовские дети не привыкли спать в одиночестве, спрашиваю:

— Кать, может, с тобой посидеть, пока ты засыпаешь? Может, тебе неуютно на новом месте?

Ребенок улыбается в ответ, а в глазах — вопрос: ну вот откуда ты это взяла?

В целом моя гостья вела себя как золотой ребенок. Слушалась с первого раза, была очень вежлива, старалась не шуметь.

Но это и неудивительно — первые дни на новом месте, хочется понравиться, так важно, чтобы тебя пригласили в гости еще. Мне с ней было очень комфортно. Более того, местами я забывала, что я взрослый, а она ребенок, и мы болтали о разном, как подружки.

Практически на любой мой вопрос (даже довольно откровенный) Катя отвечала искренне. Это меня приятно удивило — все-таки, я за эти годы стала для нее значимым взрослым.

Очень удачно мы поговорили на философские темы — в этом нам помогла книжка «О любви и дружбе», которую мы взяли почитать в «Лавочке детских книг». Там на каждой странице — по одному утверждению (например: «Некоторые считают, что любовь нужно заслужить», а на второй странице — «А некоторые уверены, что любовь — это дар») — и картинки с забавными человечками. Мы с Катькой просто выбирали вариант, который каждой из нас ближе. Узнала, что у ребенка самооценка ниже плинтуса (ожидаемо) и что она не держит зла на своих родных.

Я все время говорю «ребенок»: хотя Кате в июле исполнится 15, меня не покидало ощущение, что я общаюсь с 11-12-летней девочкой.

Катя всего несколько раз была в Нижнем, городской образ жизни был ей непривычен. Увидела трамвай: «А на этой штуке не страшно кататься?» Прокатились с ней впервые и на трамвае, и в метро. Научились ходить через дорогу по светофору («А зачем кнопку нажимать? У нас в поселке идешь где хочешь — машины сами останавливаются!»).

Последний день выдался напряженным и длинным — Катя каталась на лошадках, вернулась усталая. Вечером спрашиваю:

«Ну что, будем жарить картошку?» — «Ой, нет, я мороженое поем и мне хватит. А можно включить компьютер?»

Я решила проявить твердость: «Компьютер только для тех, кто нормально ужинает!» — «Ну и ладно,» — и повернулась гордым профилем. Я собралась отойти на часок, и уже в дверях Катечка поворачивается: «Так где у вас картошка?» Возвращаюсь — на плите скворчит, тарелки расставлены, ангельский ребенок режет сыр и периодически сует в рот порезанный палец.

Почти все время на Катином лице была унылая маска — своеобразный способ защиты от окружающего мира. Даже в самые яркие моменты — катание на эскалаторе, поход по магазинам. Улыбка появлялась в двух случаях: при общении с маленькими детьми и животными. Кстати, после поездки в конный клуб у Кати появилась живая мимика, оттаял немножко человек.

Перед отъездом Катерина написала по моей просьбе такое сочинение.

Мои каникулы у Татьяны.

Что мне понравилось: мы гуляли, ходили в зоопарк, ели мороженое, ходили по магазинам. Закупались. Вообще я люблю ходить по магазинам. Мы ездили в Мегу, там вообще супер... оч клево. На лошадях покаталась сама. Сначала было страшно, потом привыкла. Еще понравилось сидеть в интернете. Я зарегистрировалась в контакте, нашла многих друзей. Вроде научилась готовить. Я готовила яичницу, салат, жареную картошку, пельмени. Большое спасибо надо сказать Тане, она меня научила. И еще ей спасибо за все. Телефон она мне купила клевый, там есть флешка. И дом у нее тоже прикольный. Можно сколько хочешь: кушать, купаться в ванной, лазить в интернете, играть с кошкой, слушать музыку, готовить, отдыхать. В общем, клево.

Было сложно: ориентироваться в Нижнем. Хорошо, что я была с Таней. Сложно было привыкнуть, но я вроде привыкла быстро. Сложно выбирать, чего я хочу, а так-то все было супер.

В Катиных словах есть два важных момента. Первый — это «сколько хочешь» — есть, гулять, купаться... То есть — жить не по расписанию, а в своем собственном ритме. И второй — еще более важный — «сложно выбирать, чего я хочу». В детском доме за ребенка все решено: что есть на завтрак, чем заниматься, во сколько лечь спать... Я всегда ставила Катю в ситуацию выбора: что купить из продуктов, что приготовить, куда пойти, — и не принимала ответов «я не знаю» и «мне все равно».

Рассталась я с Катей с очень теплым ощущением. Я поняла, что она весьма цельный человек, умеющий адаптироваться к внешним условиям и достигать того, чего она хочет. Остается только — захотеть, и не опустить руки на середине пути.

Выводы, очень кратко.

1. Взрослым ребятам из детского дома полезно ездить в гости. Оторваться от привычной рутины, получить индивидуального внимания, принятия от взрослого, побыть в собственном персональном пространстве.

2. Хорошо, если до «гостей» у вас с ребенком налажен контакт.

3. Очень важно понимать, кем вы с ребенком приходитесь друг другу — такие границы позволяют сформировать адекватные ожидания друг от друга. Всем участникам «гостевого» — и взрослым, и детям — должна быть понятна цель поездки.

Мы с Катей договорились, что продолжим переписку (у нас сейчас идет «деловая игра в письмах», которую мы начали еще в январе). Конкретных обещаний о следующих «гостях» я пока не давала, но мы будем на связи — неслучайно же я подарила Кате телефон на окончание школы.

Татьяна БЕЗБОРОДОВА, http://www.deti.nnov.ru/node/2590

Лина Зиновьевна, в первую очередь, разрешите вас поблагодарить за то, что нашли немного времени в плотном графике, чтобы ответить на вопросы «Филантропа». Мы знаем, что ваш фонд был одним из первых в Рунете, кто начал собирать средства для лечения тяжелобольных детей. Расскажите о том, как это было и с какими трудностями вы столкнулись в начале пути.

Да, действительно наш фонд были одним из первых, кто начал активный поиск средств через интернет. Наш сайт www.deti.msk.ru был создан около 12 лет назад, на средства одного гранта. Тогда мы делали его, признаюсь, как слепые котята, понемногу продвигаясь наощупь, экпериментируя, ища наиболее удачное сочетание информации. Что-то подсмотрели на Западе, но большую часть пришлось придумывать самим. Это было время, когда интернет только входил в жизнь российского человека. Да и благотворительность не была популярна. Самого сознания ещё не было. Как порой нет и сейчас. Хотя, в общем ситуация, конечно, изменилась.

Так вот, тогда подробная личная информация о больном ребенке была залогом доверия жертвователя. Фотография, детальные выписки из медицинского дела, подкрепление информацией от врачей и экспертов – все это было аргументами для человека, желающего помочь. Многие люди вообще впервые сталкивались с таким выбором – помочь или не помочь маленькому человеку. И столкнувшись, каждый для себя выбирал критерии. Тогда у нас и начал накапливаться опыт размещения таких «адресатов» милосердия. Чем подробнее, тем считалось лучше. И это работало.

А что стало происходить со временем? Почему вы начали пересматривать информационную политику фонда?

Со временем, с одной стороны мы стали получать отзывы детей, прошедших успешное лечение, с другой – мы сами росли и у наших жертвователей и партнеров, среди которых в основном частные лица, росло доверие к нам.

Так, уже подросшие пациенты просили нас убрать с сайта информацию о сборе средств на их лечение и отчете, поскольку не хотели, чтобы кто-то лишний узнавал об этом впредь – их ждало поступление в вуз или устройство на работу. Ведь когда речь идет о срочном сборе средств, то родители идут на все меры, лишь бы сохранить надежду, в том числе и на максимальное предоставление информации. Писали нам и мамочки, к которым возвращались мужья и вдруг читали в интернете о том периоде, когда «муж оставил нас с дочкой одних» – просили убрать, поскольку жизнь наладилась. Так устроен интернет, что в нем остаются информационные следы. И даже убрав информацию с сайта, гарантий, что её не окажется на чьём-нибудь блоге – нет.

Но дело не только в этом. И даже скорее не в этом. Дело в самой философии адресности. Смотрите, что получается. Человек, если конечно это не его знакомая семья или родственник, выбирает ребенка по внешним параметрам. Фотография, имя, фамилия, диагноз. Получается такая, простите за выражение, «ярмарка». Кто-то желает помогать мусульманину, кто-то наоборот, кто-то помогает только милым светленьким девочкам. Тут возникает серьезный этический и даже мировоззренческий вопрос. Хочется спросить: «А какая разница?».

Как же идея о том, что помощь должна быть личной, «глаза в глаза»?

Когда вы выбираете чью-то фотографию на мониторе, неужели вы думаете, что это те самые «глаза в глаза»? Отнюдь. Глаза в глаза – это всегда личное общение, сопереживание, это когда ты рядом, слушаешь, говоришь, мечтаешь, рисуешь, смеешься, успокаиваешь, узнаешь и хранишь секреты.

Такую помощь можно оказать только непосредственно. Она невозможна через платежный терминал. В случае пожертвования человек как бы передает, делегирует эту деятельность сотрудникам и волонтерам фонда.

И что же тогда делать?

С некоторых пор мы начали постепенно менять структуру информации, подаваемой о тяжелобольном ребенке. Теперь остается только имя и сокращенная фамилия. Более того, среди наших жертвователей мы стали активно продвигать наименование платежей «на лечение детей» без указания конкретного имени. И вы знаете, люди подхватили эту идею. И сегодня многие помогают именно так.

Иногда требуются срочные расходы, сиюсекундные. Не всегда есть время объяснять жертвователям причины, приоритеты, согласно которым вот именно этому ребенку и именно так надо сейчас помочь. Вне зависимости от национальности, вероисповедания, прически. Тысячи нюансов и профессиональных деталей. И здесь есть только один инструмент – это доверие, репутация.

Уже 22 года мы стараемся работать честно, отвечая за каждую полученную копейку. Мы считаем нашим достижением, когда тебе передают средства без лишних пояснений, просто для того, «кому нужнее».

Но каждый ли фонд может развивать такую позицию?

Наверное, нет, не каждый. Тут нужно время, путь созревания, некоторая решительность и, безусловно, стабильность.

Секрет нашей стабильности – это равное уважение и к бабушке, принесшей свои последние сбережения, будто вдова из новозаветной притчи, и к миллионеру, отдающему часть своей прибыли. Со временем они становятся постоянными жертвователями, и более того единомышленниками. А значит, они готовы прислушиваться к твоим идеям и соображениям. Мы уже как одна команда.

Я убеждена, благотворительность не должна иметь цвета глаз, кожи, возраста, социального происхождения. Помощь нужна здесь и сейчас. Мы рядом. Человек доверяет нам. Схема проста.

Подборка статей по теме:

• Уроки фандрайзинга от Дмитрия Даушева (1)
• Студия 2ГА провела семинар «Нефинансовые источники развития НКО» для общества «Знание»" (0)
• Студия 2ГА начинает сотрудничество с благотворительным проектом «Добрая открытка» (0)
• Студия 2ГА в кофейне CoffeeBean и на фестивале Seasons (0)
• Семинар «Нефинансовые источники развития НКО» прошел в Общественной Палате РФ (1)

Подборка статей по теме:

• Алексей Газарян: «Доброволец от недобровольца отличается мотивацией» (0)
• Александр Гезалов: «Доброволец может наладить связь с кровными родителями» (3)
• Что делать, когда добровольцы разбежались? (0)
• Цена супа (0)
• Федеральный закон от 23 декабря 2010 г. N 383-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О благотворительной деятельности и благотворительных организациях“ и...» (0)

Интервью портала csrkz.org с Александром Гезаловым, создателем студии социального проектирования 2ГА (Россия)

Александр, спасибо, что уделили время для нашего интервью. Как вы думаете, почему в настоящее время компании внедряют в свою бизнес практику концепцию корпоративной социальной ответственности (КСО)?

Социальная ответственность бизнеса важна по нескольким причинам. Во-первых, это действительно служение государству, потому что ресурсы мы получаем у государства, этими ресурсами пользуемся, потом продаем готовую продукцию. Государство нуждается в укреплении, соответственно потребуются дополнительные усилия, в том числе и получение прибыли, часть которой могла бы пойти на укрепление этого государства.

Во-вторых, это укрепляет и повышает уровень социальной ответственности самих работников компании. Они осознают, что участвуют в жизни тех, кому нужна помощь. Это укрепляет командный дух, повышает человеческие ценности внутри организации. Корпоративная благотворительность могла бы, по сути, привести к повышению уровня ответственности среди сотрудников относительно своей работы по принципу «чем я лучше работаю, тем больше у нашей организации возможностей помочь кому-либо».

Александр, давайте более подробно поговорим об одном из важнейших компонентов КСО — благотворительности. Расскажите, пожалуйста, о развитии благотворительности в России.

Надо сказать, что российская благотворительность появилась не так давно, около 15-20 лет назад, а может и чуть позже. Она переживала разные этапы своего развития.

Первый этап – это 90-е годы, когда в стране были очень серьезные экономические потрясения, и у людей действительно была нужда в самых необходимых вещах. Естественно, часть компаний и организаций, в том числе международные фонды, оказывали помощь. В Россию пришли такие мощные фонды, как Фонд Сороса, благотворительный фонд Красного Креста, фонд Бота, французские и итальянские организации, которые помогали материально (одежда, питание, медицинское оборудование, медицинское лечение и т.д.) нуждающимся людям.

Во время следующего этапа созрел интересный российский феномен, когда помимо уже имеющихся благотворительных международных организаций и фондов стали как грибы появляться российские, в том числе и корпоративные фонды. К сожалению, развитие корпоративных фондов пошло не по той траектории, которая существует в бизнес-сообществах Европы и Америки. На западе компании понимают, что если они не будут оказывать поддержку обществу, развивать филантропию, то это приведет к тому, что им некому будет продавать свои товары. У нас в России корпоративные фонды создавались отнюдь не ради какой-то социальной миссии, например, помощи социально незащищенным слоям населения, а исходя из стремления получить дополнительные бонусы от государства или вытеснить конкурента с рынка. Я не буду называть эти фонды, они все, на самом деле, известны и до сих пор работают.

В настоящее время со стороны государства совсем в другом векторе начинается пропаганда филантропии благотворительности среди бизнес-сообществ. Об этом говорил и премьер-министр Путин, и президент Медведев. Президент говорит, что благотворительность все-таки должна основываться на патриотических чувствах, а не исходить из каких-либо конкурентных воззрений.

Сегодня в России очень много благотворительных фондов. Только в Москве зарегистрировано порядка 22 тысяч фондов и некоммерческих организаций (НКО), а по всей России насчитывается около 700 тысяч – это зафиксированные. А есть еще разные сообщества «В Контакте», поэтому эта цифра может быть в разы больше.

Отражает ли работа данных фондов социальный запрос? Не всегда. Очень часто корпоративный фонд создается не для решения целевых задач, а для попытки каким-то образом повлиять на имидж компании. К сожалению, в России компания, раздавая «подачки», может заработать позитивный имидж в обществе, но будет ли данная благотворительная инициатива компании отражать настоящие социальные потребности общества – большой вопрос. Дело в том, что у нас никто не занимается вопросами социальных лифтов или партнерских взаимоотношений. У нас крайне мало каких-либо общественных коалиций по той или иной проблеме. Конечно, у нас что-то создано, но оно несколько «местечково» и создано только для самих себя. Широкого филантропического спектра на сегодняшний день не представлено, но есть «сбор.нет», «мы вместе», еще ряд каких-то сайтов, которые пытаются структурироваться и выйти в некий ранжир организаций, которые относятся к социально-корпоративным фондам.

Александр, какие социальные сферы, с вашей точки зрения, являются наиболее популярными относительно оказания поддержки со стороны российских компаний?

Если говорить об отдельных социальных группах, то, естественно, одной из наиболее привлекательных являются дети-сироты. Вот в этом направлении вопрос «умной» благотворительности как раз крайне обострен, потому что дети-сироты вниманием государства, если рассматривать их нахождение в своих стационарных местах, не обделены никак. Просто дети-сироты наиболее «лакомый кусочек» для некоего эмоционального «презентейшена» компании, который бы позволял сказать, что «вот смотрите, мы занимаемся самыми незащищенными слоями населения». При этом, уровень благотворительных программ, которые направлены на детей-сирот, тоже крайне низкий, потому что все сводится к подаркам, игрушкам, каким-то поездкам и т.д. В дальнейшем это приводит к тому, что деятельность многих фондов просто канет в лету, потому что все было сделано одноразово, наскоро, без каких-то долгосрочных целей, например подготовка будущих выпускников детских домов к самостоятельной жизни. Поэтому вопросы адаптации детей-сирот продолжают оставаться острыми ввиду низкой корпоративной грамотности.

Наша студия 2ГА проводит всевозможные тренинги и семинары для компаний относительно «умной» благотворительности, чтобы люди понимали, что для того, чтобы помочь уязвимым группам населения, будь то сироты, инвалиды, бездомные, осужденные и т.д., нужно четко понимать их реальные потребности. Для этого нужны некие организации-фасилитаторы, которые могли бы транслировать в корпоративную социальную ответственность свое видение и понимание проблем и передавать этот опыт компаниям. Мы стараемся быть такой организацией, создавать условия и оказывать услуги для того, чтобы больше «умных» проектов шли на помощь тем, кто в этой помощи нуждается.

Александр, вы упомянули концепцию «умная благотворительность». Что вы подразумеваете под данным понятием?

«Умная благотворительность» — это некое понимание более грамотного, точного использования ресурсов для решения проблем тех или иных социальных групп. Это не просто благотворительность ради благотворительности, это использование минимума ресурсов для решения максимума социальных проблем.

Например, можно в детский дом возить плазменные телевизоры, золотые унитазы, монтировать крышу и делать забор, возить детей в Италию. Да, это благотворительность, но не «умная», потому что она не работает на решение основных социальных проблем в рамках учреждения. Сегодня необходима помощь в повышении компетентности специалистов детских домов, подготовке детей к самостоятельной жизни и др. Ресурсы тратятся в пустую и помощь проходит «мимо кассы». А можно было бы собрать все эти плазменные телевизоры, продать и сделать несколько проектов, долгосрочных, которые не требуют большого, а грамотного вложения, что приведет к изменению системы работы детского дома, работы коллектива, детей. Вот это и есть «умная» благотворительность, которая меняет систему, отношение, тренды, которая стирает стереотипы и мифы.

Вы не могли бы дать пример «умного» благотворительного проекта?

Возьмем ситуацию, когда дети-сироты уезжают летом в лагеря на Черное море и совершенно бесполезно проводят время. Мы (прим. студия 2ГА), в свою очередь, берем детей-сирот в свой детский адаптационный лагерь «Желтая подводная лодка» и готовим их к самостоятельной жизни через тренинги, семинары, обучения, включения в образовательные процессы. Так они не канут в житейском море. Завтра им это будет важнее, чем они будут загорелые, но после того, как выйдут из детского дома, пропадут.

Александр, ведь понятие «умная» благотворительность применимо не только к крупным компаниям? Что вы скажете по поводу малого и среднего бизнеса в России, который хочет заниматься благотворительностью, но не располагает достаточными финансовыми ресурсами? Например, у нас, в Казахстане, многие говорят, что основной социальной ответственностью малого и среднего бизнеса является выплата зарплат сотрудникам, оплата налогов государству и т.д.

На самом деле, организации малого и среднего бизнеса должны и просто обязаны более плотно работать с НКО, чем крупный бизнес, так как НКО может предлагать им консалтинговые услуги относительно использования их малых ресурсов для решения максимума проблем. Вот это и есть «умная» благотворительность, аутсорсинг, взаимное пользование ресурсами.

Малый и средний бизнес должен понимать, что без НКО они не смогут превратить эти маленькие деньги в реальную помощь. Поэтому у них должно быть больше желания и инициативы взаимодействия с НКО, нежели чем у больших фондов, потому что те могут ошибаться миллионами долларов, но какой-то видимый эффект будет. А малый бизнес может ошибаться или не ошибаться, но эффективности может вообще не быть. А еще они вообще могут отказаться что-то делать, если не получается. Поэтому партнерство с НКО, которое представляет свои услуги, должно быть хорошо представлено и растиражировано. Я верю в такой подход, ведь тогда будет и партнерство, и достижение целей, которые преследуют представители малого и среднего бизнеса.

А еще малый и средний бизнес может создать общие межкорпоративные благотворительные фонды, куда они могли бы вносить свои небольшие ресурсы, но опять же при экспертном участии и консультировании НКО, для того, чтобы деньги не тратились в пустую. Так часто бывает: соберется компания, создаст фонд и ежемесячно перечисляет какие-то ресурсы. Но ведь можно создать фонд на базе уже действующей НКО и тем самым решить вопрос ошибок и трудностей.

Александр, расскажите, пожалуйста, подробнее о существующих проблемах сотрудничества бизнеса и неправительственного сектора в России в рамках социальных проектов?

Проблема взаимодействия компаний с НКО очень обострена не только в РФ, но и в других регионах, например на Украине. С чем это связано? Во-первых, уровень доверия и взаимодоверия между бизнесом и НКО очень низкий. Во-вторых, часто профессиональный уровень НКО тоже крайне низок, так как там работают люди, которые не пригодились в коммерции, а уровень НКО должен быть выше, чем уровень какой-то компании. Очень часто НКО делают проекты не ради реализации той или иной программы, а ради того, чтобы НКО шевелилось, получало зарплату и т.д. В-третьих, здесь может играть роль несоответствие уровня коммуникаций между руководителями НКО и какой-либо компании. У руководителей НКО и компании должно совпадать понимание социальных и общегосударственных проблем, поэтому НКО должна быть высокоорганизованной, высокообразованной, мобильной, подвижной и, в том числе, социально ответственной. Образованных, подготовленных, прошедших переподготовку, имеющих определенную стратегию, тактику и структуру добровольческих рядов не так много, поэтому взаимодействие между НКО и компаниями, а также с органами власти тоже имеет определенную затрудненность, в том числе и потому, что самой НКО тоже где-то 10-15, максимум 20 лет.

Уровень компетенции НКО должен повышаться за счет взаимодействия и поиска сотрудничества, так как часто общественные организации считают, что они самые умные, самые продвинутые, самые героические и святые, а вот там кто-то – это дураки и лохи. Это тоже надо менять, потому что все это приводит, ни более, ни менее, к деградации организации. Они выглядят самодостаточными лохами, потому что через какое-то время они перестают понимать, куда вообще двигаться, хоть им и кажется, что они куда-то двигаются. Поэтому интерактивность и взаимопартнерство лучше, чем попытка вновь изобретать велосипед с квадратными колесами.

Подборка статей по теме:

• Студия 2ГА и благотворительный фонд «Настоящее будущее» подписали договор на косалтинговое сопровождение (2)
• Церемония вручения авторской премии «Гектары благотворительности» состоится 9 декабря (0)
• Фоторабота Владимира Ларионова «Деревня, которой нет» выставлена на благотворительный аукцион (0)
• Успешного плавания! (0)
• Ты увидишь их первым... (0)

На Западе благотворительные открытки получили широкое распространение уже после Второй Мировой Войны. Однако в России такая традиция существовала еще в конце 19 – начале 20 в.в. Благотворительные открытки стали одним из уникальных явлений культуры Серебрянного века. Такие открытки издавали разные организации, но пьедестал первенства принадлежал Общине Святой Евгении.

Община входила в состав «Санкт-Петербургского попечительного комитета о сестрах Красного Креста» при Главном Управлении РОКК (Российского Общества Красного Креста), возглавляемого с 1887 года внучкой императора Николая I, принцессой Евгенией Максимилиановной Ольденбургской (1845–1925), которая вкладывала в благотворительность немалые личные средства. Именно в честь небесной покровительницы принцессы и была названа Община, состоявшая из сестер милосердия и призванная не только поддержать престарелых и зачастую нищенствующих сестер милосердия, но подготовить достойную смену.

Общине были необходимы деньги для строительства больницы, содержания приюта для престарелых сестер, для работы подготовительных курсов медсестер. Средства на благотворительность поступали от частных лиц, от проводившихся Общиной аукционов и художественных выставок. С 1896 года Община Святой Евгении приступила к издательской деятельности, в том числе к выпуску «открытых писем» — иллюстрированных открыток, среди которых большое место занимали репродукции произведений изобразительного искусства, в первую очередь русского. Это начинание не только оказалось наиболее успешным способом получения благотворительных средств, но стало заметным явлением в культурной жизни России конца XIX — начала XX века.

Община Святой Евгении сотрудничала с такими художниками, как А. Н. Бенуа, И. Я. Билибин, Е. Е. Лансере, К. А. Сомов, Л. С. Бакст, М. В. Добужинский, Ф. Бернштам, Д. И. Митрохин, Г. И. Нарбут, З. Е. Серебрякова, А. П. Остроумова-Лебедева и др.

Первая продукция — конверты, приуроченные к Пасхе 1896 года, имели скромное оформление: знак Красного Креста и надпись «Для поздравительных карточек. В пользу Общины Св. Евгении». Уже через год к оформлению конвертов подключились художники Е. П. Самокиш-Судковская, В. В. Суслов, Н. В. Султанов.

В 1898 году вышла первая серия из 10 «открытых писем», авторами акварелей для них стали известные художники: И. Е. Репин, К. Е. Маковский, Н. С. Самокиш, Е. М. Бём и др. Выпущенные по 10 000 экземпляров каждая, открытки этой серии имели такой успех, что тираж пришлось повторить.

1900-е годы были годами расцвета, во многом этому способствовал конкурс, посвященный 200-летию Санкт-Петербурга, благодаря которому установились прочные связи с художниками «Мира искусства». Приглашенный в жюри конкурса, Александр Бенуа фактически являлся руководителем издательства. Активно сотрудничавшие с издательством Общины Л. С. Бакст, А. Н. Бенуа, И. Я. Билибин, М. В. Добужинский, И. Э. Грабарь, Е. Е. Лансере, Г. К. Лукомский, К. А. Сомов, А. П. Остроумова-Лебедева и многие другие работали почти за символическое вознаграждение, а то и бесплатно.

Благодаря высоким покровителям в 1903 году Общине было разрешено продавать открытки в киосках Красного Креста на многих железнодорожных вокзалах и пристанях по всей России. Тираж одной открытки доходил до 10 000 экземпляров, а некоторые из них переиздавались до 5-6 раз. Общее количество открытых писем за 20 лет существования, начиная с 1898 года, составило более 30 миллионов экземпляров. Все они были выполнены с высоким полиграфическим качеством. Более 6 400 открыток посвящены значительным событиям в жизни Российского государства, государственным деятелям и царскому двору, а также воспроизводят лучшие произведения русского и зарубежного искусства. На открытках с маркой Общины запечатлены 3 000 достопримечательностей в 200 географических точках мира. Среди исполнителей этих видовых открыток И. Я. Билибин и А. Н. Бенуа, а также известные фотографы: А. Павлович, К. Булла, К. Ганн, П. Радецкий, С. Прокудин-Горский, В. Светличный.

Постепенно у издательства сложилась и своя книгоиздательская программа. Приоритетным направлением стали выпуски иллюстрированных изданий русской классической литературы и изданий, знакомящих читателей с коллекциями крупнейших российских музеев и культурными достопримечательностями страны. Это — «Путеводитель по картинной галерее Эрмитажа» А. Н. Бенуа (1911), «Художественные произведения Эрмитажа» (1916), карманные путеводители по знаменитым местам России, серия монографий «Русские художники», «1812 год в баснях Крылова» с иллюстрациями Г. И. Нарбута (1912), «Моцарт и Сальери» А. С. Пушкина, с тремя рисунками М. А. Врубеля и книжными украшениями С. В. Чехонина.

Печатная продукция Общины была удостоена наград на международных выставках: Всемирной в Париже (1900), в Сент-Луисе (1904), на Всероссийской кустарной выставке в Петербурге (1907–1908), Международной строительной выставке в Петербурге (1908) и других.

После революции в 1920 году Евгенинская община была упразднена. Благотворительность как форма социальной деятельности высшего общества перестала существовать. Издательство перешло в ведение Главнауки и продолжило свою деятельность уже под именем Комитета популяризации художественных изданий при Государственной академии материальной культуры.

Источник: «Добрая открытка»

Подборка статей по теме:

• Уроки фандрайзинга от Дмитрия Даушева (1)
• Студия 2ГА провела семинар «Нефинансовые источники развития НКО» для общества «Знание»" (0)
• Студия 2ГА начинает сотрудничество с благотворительным проектом «Добрая открытка» (0)
• Студия 2ГА в кофейне CoffeeBean и на фестивале Seasons (0)
• Семинар «Нефинансовые источники развития НКО» прошел в Общественной Палате РФ (1)